В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Брэтиану.
Ионе́л Брэтиа́ну (рум. Ionel Brătianu) или Ио́н И. К. Брэтиа́ну (рум. Ion I. C. Brătianu; 20 августа 1864, имение Флорика, близ Штефэнешти (англ.) (рус., жудец Арджеш, Объединённое княжество Валахии и Молдавии — 24 ноября 1927, Бухарест, Румыния) — румынский либеральный государственный и политический деятель, лидер национал-либеральной партии Румынии, представитель семьи Брэтиану, члены которой занимали важные государственные, в том числе министерские, посты в королевстве Румыния.
Брэтиану пять раз — более, чем кто-либо, — становился премьер-министром Румынии. На периоды его премьер-министерства пришлись участие Румынии в Первой мировой войне, Парижская мирная конференция, присоединение Трансильвании и Буковины к Румынии и ряд других знаковых событий. Во внешней политике своей главной задачей Брэтиану считал максимальное расширение границ румынского государства за счёт этнически румынских территорий. С 1907 по 1926 год (с перерывами) Брэтиану, кроме всего прочего, возглавлял министерства внутренних дел, национальной обороны, общественных работ; занимал пост министра иностранных дел. С 1923 года — почётный член Румынской академии.
Содержание
- 1 Ранние годы
- 2 Начало политической карьеры
- 3 Второй срок (1914—1918)
- 4 Третий срок (1918—1919)
- 5 Четвёртый (1922—1926) и пятый (1927) сроки
- 6 Политические взгляды. Оценки
- 7 Семья
- 8 Память
- 9 Примечания
- 10 Литература
- 11 Ссылки
Ранние годы
Ионел Брэтиану на фото 1882 года
Ион Брэтиану-младший, более известный как Ионел, родился 20 августа 1864 года в имении Флорика неподалёку от Штефэнешти (англ.) (рус., в семье выдающегося румынского политического деятеля Иона Брэтиану, впоследствии дважды занимавшего пост премьер-министра страны. Ионел был первым сыном и третьим ребёнком в семье Брэтиану — к моменту его рождения у Иона и его супруги Пии, урождённой Плешояну, уже было двое дочерей, а впоследствии в семье родились ещё две дочери и сыновья Дину?! и Винтилэ[1].
Ион Брэтиану воспитывал своих детей в духе патриотизма, старался обеспечить их гармоничное физическое и духовное развитие. Ионел, с детства отличавшийся хорошим воображением и интуицией, не был исключением. Его первым учителем стала мать — с её помощью мальчик приобрёл навыки чтения и письма, впервые познакомился с географией, арифметикой, начал изучать французский язык. В 1873 году родители Ионела наняли для детей швейцарскую гувернантку, благодаря которой те приступили к изучению нового, немецкого языка, а также освоили игру на фортепиано, стали заниматься рисованием, читать Библию. В 1875 году Ионел окончил четыре класса начальной школы. Обучение он продолжил уже в Бухаресте, куда его семья переехала в следующем году, после назначения Иона Брэтиану премьер-министром Румынии. Здесь, в столице, Ионел поступил в Национальный колледж Святого Саввы (англ.) (рус.. Зарекомендовав себя прилежным учеником, он проявлял наибольший интерес к математике и литературе, но в значительной степени интересовался и судьбой румынского народа. Большое влияние на подростка оказали военные действия румын против османских войск, свидетелем которых он стал по инициативе отца, в ту пору бывшего военным министром. Летом 1882 года, сдав бакалаврские экзамены, Ионел на недолгий период времени отправился добровольцем в ряды румынских вооружённых сил[1].
Братья Брэтиану в 1885 году. Слева направо: Дину (Константин), Ионел, Винтилэ
Летом 1883 года девятнадцатилетний Брэтиану отправился в Париж и поступил в колледж Сен-Барб (фр.) (рус. — учреждение, где на высоком уровне преподавались математика и физика. Добившись высоких результатов в колледже, юноша решил получать дальнейшее образование в знаменитой Политехнической школе, куда в мае 1884 года записался слушателем. С осени 1886 года он также посещал престижную парижскую школу мостов и дорог. Летом 1889 года Брэтиану завершил курс обучения в Политехнической школе и получил диплом инженера. Примеру Ионела вскоре последовали его братья[2]. Подобно большинству молодых румынских аристократов, получавших образование во Франции, за годы пребывания в этой стране Брэтиану стал убеждённым франкофилом[3]. Парижский период оказал существенное влияние и на его мировоззрение: в Румынию молодой человек вернулся более прагматичным и рассудительным, чему во многом поспособствовала его неудачная попытка получить степень бакалавра математики в Сорбонне[1].
По возвращении на родину, с осени 1889 года, Брэтиану стал работать по специальности на румынских железных дорогах[4]. В его обязанности входила работа над разрешением технических вопросов, касающихся организации движения по железным дорогам страны. Так, зимой 1891 года на молодого инженера была возложена ответственность за состояние железных дорог в Молдове[1].
В политическую жизнь Румынии Ионел Брэтиану вошёл в 1895 году, уже после смерти своего влиятельного отца. Способный, харизматичный, умеющий договариваться с людьми, он быстро добился значительных успехов на данном поприще. Придерживавшийся либеральных взглядов, Ионел вступил в основанную в 1875 году Ионом Брэтиану-старшим национал-либеральную партию Румынии (НЛП), членом которой впоследствии являлся до самой смерти[3].
Начало политической карьеры
Будущий премьер-министр на заре своей политической карьеры
Проводимая национал-либеральной партией политика декларировалась ей как способствующая развитию и процветанию деревни в целом[5]. В 1905 году Брэтиану принял участие в организации так называемых народных банков, облегчавших зажиточным крестьянам получение кредитов, и агитации за создание сельской кассы. Это учреждение, по замыслу национал-либералов, должно было скупать поместья, а затем перепродавать их мелкими участками крестьянам. 9 ноября 1905 года, выступая в парламенте, Брэтиану заверил помещиков, что деятельность сельской кассы не только не будет противоречить их интересам, но, напротив, соответствовать таковым, создавая социальную опору в деревне. «Нет в государстве более солидной консервативной базы, — полагал он, — чем собственническое крестьянство». Свою позицию по этому поводу он впоследствии подтвердил на собрании национал-либералов в Брэиле 6 мая 1907 года, сказав, что их партия в принципе не может посягать на интересы помещиков, поскольку в неё входит «цвет крупных землевладельцев»[6].
15 января 1907 года на партийном собрании национал-либералов Брэтиану потребовал смены, по его мнению, «слабого», а потому «опасного» правительства[7].
В марте 1907 года, в разгар крестьянского восстания в Румынии, Ионел Брэтиану был назначен министром внутренних дел страны. К борьбе с восставшими он привлёк опасавшихся за своё имущество граждан, распорядившись о выдаче им винтовок. «Оружие вы распределите среди влиятельных граждан, известных вам лично и дающих все необходимые гарантии», — инструктировал он префектов. 13 марта власть перешла от консерваторов к национал-либералам. В новом правительстве, несмотря на то, что главой его являлся престарелый Димитрие Стурдза?!, главную роль играл именно Брэтиану, взявший на себя руководство над подавлением крестьянских выступлений и восстановлением порядка в Румынии[8]. Крестьянское восстание показало, что система аграрных отношений, имевшая место в Румынии, устарела и нуждалась в кардинальных изменениях. «Правительство не хочет и не может считать осадное положение нормальным положением», — писал Брэтиану. Преодолевая сопротивление ряда консервативных группировок, в период с 1908 по 1910 год национал-либералы в парламенте лоббировали несколько законов, обеспечивавших более благоприятные условия для развития капиталистических отношений в сельском хозяйстве[9].
Первый срок (1909—1911)
В январе 1909 года Ионел Брэтиану сменил Стурдзу на посту главы партии. В июле — сентябре 1909 года новый премьер-министр нанёс официальные визиты в Австро-Венгрию и Германию с целью подать на рассмотрение властям этих стран план территориальной компенсации для Румынии за счёт болгарских территорий в случае нарушения существовавшего на Балканах статус-кво по линии Варна — Русе. Поездка не принесла Румынии успешных результатов: германские власти сочли план «неактуальным», а в Вене Брэтиану посоветовали занять «пассивную и выжидательную позицию»[10]. В целом в предвоенные годы внешнеполитические симпатии Брэтиану склонялись в пользу государств Тройственного союза, несмотря на унаследованную им от отца франкофильскую позицию[2].
Второй срок (1914—1918)
Между Антантой и Центральными державами
Портрет Ионела Брэтиану кисти Савы Хентия (рум.) (рус. (1848—1904)
В июне 1914 года в порту Констанца состоялась встреча Кароля I и Брэтиану с императором Николаем II и министром иностранных дел России С. Д. Сазоновым. Сазонов и Брэтиану впоследствии вместе отправились в Бухарест, а оттуда совершили автомобильную поездку в Карпаты. «Румыния никоим образом не обязана принять участие в какой-либо войне без того, чтобы её личные интересы были прямо затронуты», — заверял Брэтиану. На вопрос, как Румыния отнесётся к возможному австро-русскому конфликту, он ответил, что всё будет зависеть от обстоятельств. Подводя итоги своим беседам с главой румынского правительства, его российский коллега сделал однозначный вывод, который изложил в докладной записке царю: «Румыния постарается присоединиться к той стороне, которая окажется сильнее и которая будет в состоянии посулить ей наибольшие выгоды»[11][12][13].
Ещё до непосредственного начала Первой мировой войны власти Германии и Австро-Венгрии стали прилагать все возможные усилия к тому, чтобы Румыния вступила в войну, опираясь на формальные румынские обязательства. Брэтиану всячески затягивал с ответом. 3 августа, вскоре после начала военных действий, в замке Пелеш в Синае состоялся коронный совет, обсудивший вопрос о позиции Румынии в предстоящем конфликте. За поддержку австро-германского блока высказались лишь король и бывший премьер-министр, убеждённый германофил Петре Карп, тогда как остальные присутствующие во главе с Брэтиану предпочли занять выжидательную позицию. «По всей вероятности, война будет долгой, — сказал он на заседании. — Подождём, как развернутся события. Нам ещё представится случай сказать своё слово». После этого Карп вступил в полемику с Брэтиану, но, пока они спорили, прибыла телеграмма, подтвердившая нейтралитет Италии. С учётом этого обстоятельства, а также относительного консенсуса присутствующих в пользу предложения Брэтиану, общим итогом заседания стало принятие коммюнике: Румыния занимает позицию «вооружённого выжидания»[14][15]. В дальнейшем королевство следовало тактике «вооружённого выжидания» на протяжении двух лет — с августа 1914 по август 1916 годов[16]. Всё это время Брэтиану отдавал предпочтение политике лавирования между странами Антанты и Центральными державами, соблюдал крайнюю осторожность, стараясь поддерживать нормальные отношения с обоими лагерями. За этот двухлетний период он ни разу не раскрыл свои планы ни в парламенте, ни в печати, за что газетчики прозвали Брэтиану «сфинксом»[17][18].
Следуя своему замыслу, 1 октября 1914 года Брэтиану заключил с русским правительством конвенцию, по которой последнее признавало за Румынией «право присоединить населённые румынами области австро-венгерской монархии», и притом в любой удобный для неё момент, в обмен на нейтралитет королевства. Постепенно симпатия Брэтиану перешла на сторону Антанты: при поддержке ряда румынских политиков он занялся разработкой программы территориальных приобретений за счёт Австро-Венгрии. Переговоры с Россией продлились всё лето, вплоть до того, пока плохо вооружённые, потерпевшие ряд ощутимых поражений русские войска не перешли в отступление на восток. В создавшихся условиях, а также в связи с непрекращающимся дипломатическим давлением со стороны Франции и Великобритании, требовавших уступок для Румынии, русские власти были вынуждены пойти на условия Брэтиану и на компромисс с румынским премьер-министром. Узнав о давлении на Россию, оказываемом союзными государствами, тот, в свою очередь, стал ещё упрямее настаивать на удовлетворении всех своих требований, подчеркнув, что в таком случае был бы готов выступить при любом положении дел в Галиции. Когда же Россия согласилась на выставленные им условия, оказалось, что глава румынского правительства даже не определился со сроком выступления против Центральных держав[19].
В декабре 1914 года все партии в парламенте Румынии приняли предложение правительства — не обсуждать внешнеполитических вопросов. Вся внешняя политика была целиком доверена Брэтиану. Даже представители оппозиционных партий поддерживали действия премьер-министра, порицая его исключительно за шантажистские методы ведения переговоров. В этом лично убедился русский посол в Румынии С. А. Поклевский, предпринявший объезд деятелей оппозиции с целью заручиться их поддержкой в диалоге с Брэтиану[20].
Летом 1915 года, в разгар Галлиполийской кампании, Великобритания поставила России условие в категорической форме: соглашение с Румынией должно быть достигнуто любой ценой. Вход Румынии в состав Антанты был единственным шансом для Великобритании на победу в Галлиполях: по румынской территории проходил единственный путь, по которому союзники переправляли оружие в Османскую империю, и если пока Брэтиану лишь «стеснял» этот процесс, то в случае присоединения страны к Антанте он бы лишил Германию и Австро-Венгрию такой возможности[21]. Брэтиану, тем временем, продолжал затягивать с принятием окончательного решения. А затем и вовсе произошло непредвиденное: румынский премьер-министр отказался подписать подготовленное соглашение на своих же условиях, сославшись на противодействие коллег по кабинету министров. При этом Брэтиану оговорил, что считает договорённость между правительствами России и Румынии относительно территориальных притязаний последней «окончательно установленной». По мнению политологов, отказ министров был инсценирован им самим для того, чтобы, выговорив все требования, уйти от формального присоединения к Антанте. Впрочем, запрет на провоз оружия в Турцию Брэтиану оставил в силе[22].
Румынские короли — современники Брэтиану. Слева направо: Кароль I, Фердинанд I, принц Кароль II (занял престол уже после его смерти)
Для того, чтобы перестраховаться на случай перехода преимущества в войне к странам Четверного союза, Брэтиану поддерживал контакты с австрийскими и германскими дипломатами и политиками, сообщая им, будто бы вступление Румынии в войну на стороне Центральных держав является его личным желанием, и лишь сложная внутриполитическая обстановка в стране мешает ему претворить его в действительность. Сразу после совета в Синае 3 августа он набросал текст телеграмм в Берлин. В них Брэтиану объяснял, что Румыния не может вступить в войну не только из-за страха перед недовольством румынской общественности и масштабным наступлением русских войск, но ещё и потому, что Германия и Австро-Венгрия не предупредили её о своих намерениях, нарушив, таким образом, казус фёдерис. Несмотря на это, глава правительства Румынии дал гарантию, что в случае болгарского нападения на Сербию румынское правительство не предпримет никаких действий[23]. Премьер-министр также наводил справки у австрийского посла в Румынии Оттокара Чернина по поводу получения территориальных компенсаций в обмен на румынский нейтралитет. Власти Австро-Венгрии на это не пошли. «Делать даровые уступки бессмысленно», — писал предусмотрительный Чернин[24], понимавший, что Антанта может предложить больше, и Брэтиану, на его взгляд, предпочёл бы «стащить Трансильванию без риска», нежели идти на таковой ради приобретения Бессарабии и части буковинских территорий[25].
Со временем румынская общественность стала всё чаще подвергать критике курс, выбранный Брэтиану. В Бухаресте и других городах проходили митинги и манифестации с требованиями как можно скорее выступить против Австро-Венгрии и отправить армию в Трансильванию. Парламент упрекал правительство в нерешительности. Тем временем расхождения во взглядах по вопросу о вступлении Румынии в войну наблюдались практически во всех политических партиях страны. Брэтиану, возглавлявшему правящую национал-либеральную партию, удалось устранить противоречия среди её членов, и споры ограничились выходом из состава партии лишь малой германофильской группировки во главе с Константином Стере[26].
«Брэтиану всё ещё прибегает к увёрткам относительно времени вступления Румынии в войну и требует гарантий, что военные действия будут продолжаться до тех пор, пока Румынии будет обеспечено осуществление её национальных устремлений», — гласит запись в мемуарах Раймона Пуанкаре от 23 июля 1916 года[27]. Позиция румынского премьер-министра заставила Францию выступить с ответным ультиматумом, потребовав Брэтиану сообщить, примет ли Румыния сторону Антанты в войне, в противном случае пригрозив отказаться от гарантий выполнения обещаний, данных Румынии. Под давлением данного ультиматума, а также в связи с успехом Брусиловского наступления на Юго-Западном фронте военных действий, 17 августа 1916 года Брэтиану ввёл Румынию в Первую мировую войну на стороне Антанты. Политическое соглашение и военная конвенция были подписаны в строжайшей секретности в присутствии всего лишь нескольких человек на дому у брата премьер-министра Винтилэ Брэтиану[28]. Оба документа, правда, предусматривали, что Румыния объявит войну лишь Австро-Венгрии: глава правительства всё ещё рассчитывал избежать конфликта с Германией и Болгарией[29].
Румыния в Первой мировой войне
См. также: Румынская кампания (1916—1917)
Карта военных действий на Румынском фронте в 1916—1917 годах
В скором времени после вступления Румынии в войну Брэтиану стало ясно, что войска Австро-Венгрии и Германии обладают гораздо большим преимуществом перед румынскими силами, которые уже к середине сентября были оттеснены к Карпатам, несмотря на упорное сопротивление. В создавшейся ситуации премьер-министр телеграммами обращался к русскому командованию с настойчивыми просьбами о помощи, однако контрнаступление армий Центральных держав нарушило его планы: 3 декабря германо-болгарские войска с боем взяли Бухарест. Временной столицей Румынии стал город Яссы, куда бежали королевская семья и правительство[30]. По прибытии сюда Брэтиану с семьёй поселился в одном из домов по улице Ласкэра Катарджу?!, выделенных городскими властями. Премьер-министр был потрясён произошедшим: «Мне рассказывали, — вспоминал австрийский посол Чернин, — что занятие Бухареста совершенно сломило Брэтиану»[31]. Существенный удар по планам Брэтиану нанесла произошедшая вскоре Февральская революция в России. В надежде, что ситуация ещё изменится в лучшую сторону, он на протяжении шести дней задерживал публикацию известий об отречении Николая II[32]. Несмотря на пережитые потрясения, в Яссах премьер-министр продолжал вести активную политическую жизнь: он встречался с румынскими военными и государственными деятелями, проводил переговоры с посланниками стран Антанты, в число которых входил Эмиль Вандервельде.[33].
Когда в Румынии стало ясно, что монархия в России пала окончательно, ясское правительство перешло к сотрудничеству с Временным правительством: с февраля по октябрь Брэтиану несколько раз посещал Петроград, стремясь договориться об организации нового совместного наступления против германских и австрийских войск. Определённые успехи были достигнуты: совместными усилиями русские и румынские войска одержали ряд побед над силами противника, в том числе в битве при Мэрэшешти, поднявшей престиж и авторитет Брэтиану в глазах румын. Однако ряд последовавших за этим военных неудач, а потом и Октябрьская революция в России положили конец его оптимистичным планам[34].
К концу 1917 года планы Брэтиану оказались под угрозой. Страны Антанты, пытавшиеся подтолкнуть Австро-Венгрию к заключению сепаратного мира, не давали ему определённого ответа на вопрос касательно территориальных изменений в пользу Румынии, а США, примкнувшие к союзникам в апреле этого года, и вовсе заявили, что их цель — «освобождение Австро-Венгрии от прусского господства». Эти обстоятельства заставили главу правительства пойти на компромисс как с румынской оппозицией, так и с Центральными державами. Предвидя скорую необходимость заключения сепаратного мира с последними, Брэтиану неоднократно обращался к странам Антанты с просьбой санкционировать подписание подобного договора. 9 декабря 1917 года в Фокшанах власти Румынии подписали соглашение о временном прекращении военных действий с представителями Германии и Австро-Венгрии. Идя на заключение такого соглашения, Брэтиану рассчитывал удовлетворить стремление оппозиции к заключению мира. Вместо этого в декабре 1917 года во время тронной речи Фердинанда I группа оппозиционных депутатов прервала короля и потребовала отставки Брэтиану. Главной причиной данного выступления стали намерения премьер-министра заключить сепаратный мир с Центральными державами. 26 января 1918 года Брэтиану ушёл в отставку, и пост премьер-министра занял Авереску. Сформированное им правительство во внешней политике продолжило добиваться заключения мира со странами Четверного союза[18].
Перестав быть премьер-министром, Брэтиану тем не менее сохранил своё влияние и важную роль в румынской политической жизни. Так, незадолго до отставки Авереску именно он посоветовал королю Фердинанду I поставить во главу правительства германофила Александру Маргиломана?!, который впоследствии подписал Бухарестский мирный договор 7 мая 1918 года[35]. Тем временем национал-либеральная партия ушла в оппозицию, что и спасло её политическую репутацию[36].
Третий срок (1918—1919)
Ионел Брэтиану. Фото, сделанное примерно в 1919 году, из архива Библиотеки Конгресса
Вновь Брэтиану возглавил правительство Румынии в декабре 1918 года, в разгар революционных событий в стране. В условиях крайне напряжённой обстановки на территории Европы, обусловленной ростом революционного движения, новому правительству предстояло предотвратить распространение соответствующих настроений в Румынии. Парламентские выборы, назначенные на май, сначала были перенесены на июль, затем на август, потом на октябрь, однако и в октябре их проведение не состоялось — Брэтиану понимал, что риск потерять власть со стороны национал-либералов, несмотря на поддержку короля, был очень высок[37]: против правительства Брэтиану высказывались как левые либералы, образовавшие так называемую трудовую партию, так и сформировавшаяся в апреле 1918 года консервативная «Народная лига» во главе с генералом Авереску, впоследствии реорганизованная в «Народную партию (рум.) (рус.»[38].
На Парижской мирной конференции, состоявшейся в 1919—1920 годах, румынскую делегацию возглавлял именно Брэтиану. Положение румын на конференции было крайне сложным — вплоть до её открытия Антанта оставляла открытым вопрос, следует ли включать Румынию, заключившую сепаратный мир с противником, пусть в дальнейшем и вернувшуюся в состав союзного блока, в число стран-победительниц или же нет. Следуя своим первоначальным планам, 2 февраля он изложил на мирной конференции свои притязания, декларированные ещё в рамках договора 1916 года, и вместе с тем признания за Румынией территории Бессарабии, присоединённой к ней весной 1918 года. Стараясь изменить ситуацию в свою пользу, расположив к себе организаторов мероприятия, Брэтиану сделал ставку на враждебность западных политиков по отношению к революционным событиям в России, говоря о готовности Румынии «сопротивляться большевизму, и не только в собственных интересах, но и в интересах всей Европы и даже, не преувеличивая, в интересах мировой цивилизации»[39]. Присоединение Бессарабии он объяснял невозможностью «представить существование румынского народа без Днестра», 22 февраля на заседании комиссии назвав этот регион «входом в наш [Румынии] дом»[40]. Несмотря на это, Антанта использовала «бессарабский конфликт» как средство давления на румынское правительство и старалась всячески затянуть выполнение требований последнего. Кроме того, все страны-союзницы, за исключением Италии, полагали, что договор 1916 года утратил силу после заключения сепаратного мира между Румынией и Центральными державами. На предложение бывшего министра Временного правительства В. А. Маклакова провести плебисцит в районах с преимущественно молдавским населением, поддержанное госсекретарём США Робертом Лансингом, Брэтиану ответил категорическим отказом со ссылкой на то, что это «опасно». «Россия оккупировала Бессарабию, чтобы дойти до Константинополя, — аргументировал он свою позицию. — В тот момент, когда Константинополь перестанет быть целью её внешней политики, тогда отпадёт и всякий её интерес к Бессарабии». Позднее его сын, Георге Брэтиану (англ.) (рус., вспоминал, что отец боялся социальной революции в Бессарабии, что и заставило его возразить против идеи плебисцита. В итоге Совет четырёх Парижской конференции, объединивший лидеров США, Франции, Великобритании и Италии, предписал потребовать от Румынии не проводить в Бессарабии парламентских выборов до проведения плебисцита[41][42][16]. Позднее решение бессарабского вопроса было и вовсе отложено на неопределённый срок ввиду международного положения России[43].
22 марта 1919 года премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж сообщил Брэтиану о том, что Антанта намерена осуществить выступление против венгерских коммунистов, пришедших к власти в стране, и в связи с этим предложил Румынии предоставить боевое снаряжение для стотысячной армии. С аналогичными заявлениями в адрес премьер-министра выступили правительство Франции и главнокомандующий союзными войсками