wiki

Василий Босоногий

Василий Босоногий (получил известность также как Вася-босоножка, настоящее имя — Василий Филиппович Ткаченко, между 1856 и 1858, Черниговская губерния, Российская империя — 6 февраля 1933, село Надеждино, Северо-Кавказский край, СССР) — наиболее известный российский странник конца XIX — начала XX века. Широкую популярность среди современников получил благотворительной деятельностью, борьбой против пьянства и сквернословия, а также созданием храма в родном селе, деньги на который собирал в ходе путешествий по Российской империи. Был представлен императорской семье, по вопросам строительства храма находился в многолетней переписке с представителями правящей династии. Экзотический образ жизни и необычная внешность привлекли к нему внимание творческой интеллигенции и светского обществаПерейти к разделу «#Биография».

Василий Босоногий

Странник Василий Босоногий с проектом нового храма в селе Надежда. Фото Карла Буллы. ЦГАКФД
Имя при рождении Василий Филиппович Ткаченко
Дата рождения между 1856 и 1858
Место рождения Черниговская губерния, Российская империя
Дата смерти 6 февраля 1933(1933-02-06)
Место смерти Надеждино, Северо-Кавказский край, СССР
Гражданство  Российская империя →
 Российская республика →
 РСФСР →
 СССР
Род деятельности странник
Супруга неизвестная по имени жительница села Надеждино Ставропольской губернии
Дети неизвестный по имени сын
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

Источники единодушны в том, что на путь странничества Василия Ткаченко направил архимандрит Свято-Троицкого монастыря Иона Киевский, канонизированный Русской православной церковью. Среди близких друзей Василия были известный авантюрист и интриган иеромонах Илиодор, почитаемая как провидица Матрона Петербургская и другие известные люди своего времениПерейти к разделу «#Биография».

Уже при жизни Василия Босоногого вышли две брошюры, посвящённые его биографии. Фотографии, запечатлевшие внешний облик странника, были сделаны крупными фотографами того времени, среди которых выделяются Карл Булла и сотрудники фотоателье «К. Е. фон Ган и К», работавшего по заказам императорской семьиПерейти к разделу «#Современники о Василии Босоногом»Перейти к разделу «#В фотоискусстве и кинематографе». В начале XXI века вышла книга и появилось несколько статей о жизни и взглядах Василия БосоногогоПерейти к разделу «#В современном российском краеведении и публицистике и исторической науке»

Содержание

Биография

До 1917 года

Василий Ткаченко родился между 1856[1] и 1858[2] годами в Черниговской губернии в семье зажиточного казака (но сам Василий указывал на свою принадлежность к крестьянскому сословию, также крестьянином он назван в официальной справке Хозяйственного управления Святейшего правительствующего синода в 1903 году[3])[4][5][6]. Встречается утверждение, что он был младшим из сыновей[7]. В возрасте 9 лет он тяжело заболел — на руках и ногах у него появились незаживающие раны (по другой версии язвы покрывали всё его тело[7]). Когда на 19-й год его родители дали обет поклониться мощам святых угодников, то юноша исцелился, но родители так и не исполнили своё обещание. Вскоре после исцеления семья переселилась в село Надеждино Ставропольской губернии[2][4][5][8]. Василий занимался трудовой деятельностью в родном селе: пас свиней, пахал землю, устроился на почтовой станции ямщиком[7][2][9][10]. В 1877 году он женился. По неизвестной причине Василий Ткаченко спустя некоторое время расстался с супругой и передал единственного своего шестилетнего ребёнка на воспитание родным[2][9][10]. Развод с супругой он окончательно оформил только в 1890 году[11][12]. После ухода от жены Ткаченко стал работать извозчиком, кучером, а затем нанялся гуртовщиком к купцу Маснянкину и с его стадом отправился в Москву[13][10]. Известный ставропольский краевед Герман Беликов утверждал, что чудесное исцеление от тяжёлой болезни сказалось на психике впечатлительного юноши, поэтому дорогу в Москву он «прошёл босым и почти раздетым», «испытывая и закаляя своё тело и дух»[7].

Из Москвы он прибыл в Санкт-Петербург, где 17 [29] июня 1884[Прим 1] года был зачислен рядовым в лейб-гвардии Егерский полк[13][14]. Всего через три месяца он тяжело заболел и уже 21 сентября [3] октября 1884 года оказался в Семёновском Александровском военном госпитале[15]. 13 [25] октября 1884 года Ткаченко был признан медицинской комиссией негодным к несению воинской службы, а 21 октября уволен из Егерского полка и снят с довольствия[13][16].

  Троицкая церковь Свято-Троицкого монастыря в Киеве

После увольнения Ткаченко в поисках дальнейшего жизненного пути пешком направился в Свято-Успенскую Киево-Печерскую лавру. В Киеве он встретился с архимандритом Свято-Троицкого монастыря Ионой (Мирошниченко)[17][18][19][7], у которого были натянутые отношения с монахами Свято-Успенской лавры[20][21]. Иона дал благословение Василию Ткаченко на странничество[17][22][23][7]. Ткаченко сначала хотел принять монашество, некоторое время исполнял послушания, был келейником, портным и кучером при монастыре, но болезнь и желание собрать деньги на постройку храма в родном селе заставили его отказаться от этого замысла[17][18][23].

Другую версию излагал современный историк православной церкви Анатолий Медведев, основываясь на прижизненной биографии странника, вышедшей в 1903 году в типографии Генералова в Санкт-Петербурге: Ткаченко нанялся гуртовщиком к купцу Мяснянкину, но, не доехав до Москвы, взял расчёт и отправился в Киев. После встречи с архимандритом Ионой Василий Ткаченко не вступил на путь странничества, а поступил в лейб-гвардии Егерский полк, но из-за скоро наступившей болезни был сначала помещён в госпиталь, а затем и уволен в запас. После увольнения из армии он «служил некоторое время на частных должностях» и только после этого стал странником[24][25]. Герман Беликов просто упоминал о кратковременной военной службе Василия Ткаченко, не связывая её с конкретным периодом его жизни[26].

Известно, что странническая деятельность Василия Босоногого некоторое время вызывала беспокойство и непонимание церковных властей. В 1894—1895 годах он был выслан из Санкт-Петербурга по этапу за нищенство, а его деятельность в справке Святейшего синода за 1903 год была охарактеризована ка происходящая от «религиозной мании»[27]. Нищие видели в Василии опасного конкурента, пытались прогнать его с паперти храмов, несколько раз избивали. В 1896 году киевская полиция изъяла у него посох, который был ему впоследствии возвращён, но уже в Петергофе[28][29].

  Почтовая открытка. Василий Босоногий на фоне храма Знамения Пресвятой Богородицы в Надеждино, 1911

В 1897 году Василий объявил о сборе денег на строительство нового каменного храма в родном селе (первоначально в честь «Священного коронования Императорских Величеств», Знамения Пресвятой Богородицы и Царицы Александры[30], Герман Беликов писал, что Василий Босоногий был удостоен личного приглашения на коронацию[7]). Позже было принято решение посвятить храм Николаю Чудотворцу в честь рождения наследника престола[31][32]. В ходе своих путешествий[Прим 2] он собирал деньги на строительство. В 1906 году был возведён фундамент будущего храма, утверждён его архитектурный проект[Прим 3], собраны материалы для строительства и отлиты колокола[32]. Строительство храма было завершено только в 1910 году. Торжественное освящение церкви состоялось 5 [18] декабря 1884[36][37]. Храм был выстроен из камня. При нём находился бассейн для освящения и крещения с фонтаном. В церкви одновременно могли разместиться 1,5 тысячи верующих. Площадь рядом с церковью была выложена из чугунных плит[38][39]. Он был расположен на возвышенности перед перекрестком дорог, ведущих в город, с пятью куполами и двумя пределами: в честь преподобного Серафима Саровского и святителя Алексия Московского[40]. Храм считался одним из самых красивых в Ставрополье[26]. В это время в селе постоянно проживало всего 7,5 тысяч душ обоего пола[38][41]. Также в своём селе Василий построил странноприимный дом[29][36][2].

До нашего времени сохранилась переписка Василия Ткаченко с представителями императорской семьи по поводу строительства храма. Чаще всего адресатом Василия по этой проблеме была вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, которая принимала деятельное участие в получении необходимых разрешений и документов на строительство, другими адресатами были император Николай II и Александра Фёдоровна[42]. Ещё одной формой общения стали подарки, которые Василий Босоногий отправлял в Санкт-Петербург. Для зала заседаний Государственной Думы по его инициативе была написана «икона святых русской церкви, просиявших от разных званий и сословий» (сохранилась фотография иконы, сделанная Карлом Буллой)[43]. Им также была заказана и подарена наследнику престола икона Алексия, митрополита Киевского и всея Руси[44].

В письме на имя Николая II по поводу строительства храма Василий указывал свой адрес — Санкт-Петербург, 8 рота Измайловского полка, дом 6, квартира 1[45], но монограммист А. Ф. К. в биографии Василия сообщал, что чаще всего во время пребывания в этом городе странник останавливался в Киевском и Ново-Афонском подворьях[46]. В столице Василий Босоногий участвовал с Матроной Петербургской в сборе денег на строительство церкви почитавшейся как чудотворная иконы «Всех скорбящих Радость» с грошиками (была разрушена в советское время)[34].

Кандидат культурологии Сергей Житенёв определял странничество как обет человека, отказавшегося от семьи и имущества и пытающегося страданиями в скитаниях и поклонении святыням достичь спасения души[11][47]. Заместитель председателя Московского областного отделения Императорского православного палестинского общества, председатель правления фонда «Возрождение культурного наследия», член Союза краеведов России Александр Панин писал, что «Странник воспринимался как некая связь между народом и его необъятными просторами, где жили, подвизались, проповедовали и пребывали своими святыми мощами величайшие угодники и святые»[48]. Монограммист А. Ф. К. писал, что Василий Босоногий выделяется среди русских странников рубежа веков, «поражая своей нравственной мощью каждого, кто хоть раз встретил его»[49].

  Неизвестный фотограф. Странник Василий Босоногий у дома Иоанна Кронштадтского  Неизвестный фотограф. Странник Василий со своей лампадой в дни канонизации преподобного Серафима Саровского в Саровской пустыни, 1903

Во время странничества Василий молился за верующих, раздавал жития святых, книги и брошюры с назидательным содержанием, призывал отказаться от пьянства и сквернословия, обратиться мыслями к Богу[50][20][51]. На четвёртый год своих скитаний Василий серьёзно отморозил ноги, был помещён в больницу и даже соборован в ожидании скорой смерти[29][11][52]. В 1903 году Василий побывал на прославлении Серафима Саровского в Саровской пустыни. Свидетельством его высокого авторитета стало то, что он «удостоился чести приветствовать и облобызать руки Государыням Императрицам, супруге и матери Государя-мученика Николая Александровича». В Саров Василий прибыл с придворным конюшенным поездом[53][54][7]. При въезде в город царского кортежа он сидел в коляске с одним из царских слуг[55][53][54]. Обратно он ехал с гофмейстерским придворным поездом[53][54]. В качестве дара монастырю Василий пожертвовал серебряную позолоченную лампаду, созданную по оригинальному рисунку, стоимостью 1200 рублей[55][53][56].

В 1913 году Ткаченко присутствовал в Москве на торжестве прославления патриарха Московского Гермогена. Василий Босоногий был лично знаком с Иоанном Кронштадским и Матроной Петербургской[57][58]. В 1911 году он присутствовал на её похоронах и вошёл в число учредителей и руководителей Общества памяти блаженной старицы Матрёнушки-босоножки[55][57][58][34].

В советской исторической науке высказывалась точка зрения, что Василий Босоногий особенно был востребован светским обществом после убийства Григория Распутина. В частности об этом писал доктор исторических наук Валентин Дякин в книге «Буржуазия и царизм в годы Февральской революции». Он относил его появление после некоторого перерыва в петроградских салонах к 20 декабря 1916 [2] января 1917 года и ссылался при этом на информацию из черносотенной газеты «Русская воля»[59].

После Февральской революции 1917 года

В марте 1917 года газета «Петроградский листок» сообщила читателям, что 16 марта в Чрезвычайную следственную комиссию «при Государственной Думе» доставлен посох Васи-босоножки, которого газета называет юродивым[Прим 4]. Сообщалось, что железный посох весит около пуда. На нём выгравирована надпись. Следственная комиссия приняла решение отобрать посох, чтобы Вася-босоножка «не мог использовать посох в целях агитации среди тёмных масс»[61]. Маленькая заметка в газете произвела большое впечатление на товарища председателя Санкт-Петербургского Религиозно-философского общества Сергея Каблукова, который аккуратно вырезал эту заметку и вклеил её в свой дневник[62][Прим 5].

Последний раз Василия Ткаченко видели в Петрограде в 1918 году. Известно, что он на некоторое время был арестован за ношение на груди значка Союза Русского народа, который не снимал даже после победы революции[64]. Другую версию его ареста в воспоминаниях о Максиме Горьком сообщал писатель и мемуарист Алексей Демидов:

Горький сидел со мной рядом. Я спросил:

 — Почему арестовали Васю Босоножку? Я видел его в Таврическом дворце за живой изгородью солдат среди разных людей — трогательная картина. Все арестованные валяются на полу, а Вася босой, с длинной, широкой седой бородой, стоит посредине валяющихся и в руках у него посох-палка с серебряным крестом наверху её. Точно Пётр среди первых христиан. Зачем это?
Завтрак кончился, поднимались из-за стола.
 — А вот пойдемте ко мне в кабинет, там увидите — почему.
Из-под бумаги Алексей Максимович вынул фотографическую карточку и показал мне. Вот почему его арестовали.
На карточке была снята разгульная компания цыган с Лохтиной во главе, где пьяными были Григорий Распутин и Вася Босоножка, с той же палкой — с серебряным крестом наверху.— Алексей Демидов. Из встреч с М. Горьким[65]

.

Ещё раз Алексей Демидов вернулся к личности Василия Ткаченко в своём романе «Вихрь (1917)», который вышел первым изданием в 1926 году и впоследствии переиздавался ещё четыре раза. Странник снова был изображён писателем под арестом. Он находится в середине цепи арестованных и стоит впереди них, босой, без шапки и в подряснике. В руке Василий сжимает свой железный посох и словно замер — молчаливо озирает копошащихся вокруг него людей[66].

Документальные свидетельства о Василии Босоногом обрываются в 1917 году. После этого сохранились только устные и письменные сообщения в воспоминаниях его современников, написанных спустя многие годы. В соответствии с одним из них Василий Ткаченко скончался от старости, работая сторожем при складе, в который была превращена построенная на его деньги церковь. По другому сообщению, он умер от голода[26][38][67]. Родственник странника, который в начале 1930-х годов был ещё ребёнком, рассказывал:

Храм, который был построен при участии странника Василия, стоял уже полностью разграбленным и разорённым. Дедушка Василий пришёл к нам в дом. Он помылся, оделся во все чистое и ближе к вечеру ушел в Знаменский храм молиться. Я очень хорошо запомнил его в тот день, несмотря на то, что мне было всего шесть лет. Он был радостным, и как будто весь светился. А утром к нам прибежали монашки, которые жили у нас в селе и рассказали, что они нашли дедушку Василия в храме, коленопреклоненным и уже скончавшимся.

— Александр Панин. Странник Василий Босоногий[68]

В сохранившемся до нашего времени свидетельстве о смерти указано, что смерть наступила у него дома 6 февраля 1933 года «от старческой дряхлости». Вскоре после его смерти храм был взорван[Прим 6][38][68].

Василий Ткаченко был похоронен на местном кладбище села Надеждино. Сохранилась могильная плита с почти не читаемой надписью[69][70].

Современники о Василии Босоногом

  Карл Булла. Странник Василий Босоногий

Сотрудник журнала «Кронштадтский маяк» описывал внешность странника так: «…с развивающимися прядями серебристых седых волос на голове и мягкой бородой, дополняющей облик библейского мужа. В руках у него, точно жезл Моисея, длинный, окованный серебром, железный посох, весом в полпуда. Босыми ногами он неслышно ступает вперёд, и, остановившись посредине кабинета, глядя на вас своими большими, серыми проникновенными взорами, возглашает: „Христос Воскресе“»[71][72]. Другой современник сообщал, что крест навершия был позолочен[73].

Обычно Василий был одет в голубого цвета новый подрясник, который он носил поверх старого, в память Иоанна Кронштадтского, любившего этот цвет. В подряснике были вшиты два гигантских кармана в виде мешков, наполненных брошюрами и журналами духовного содержания, листками с портретами и гравюрами, изображающими храмы, весом не менее двух пудов[71][74]. Газета «Вечернее время» в 1912 году писала о страннике Василии, противопоставляя его Григорию Распутину по миросозерцанию и душевному укладу (фаворит императорской семьи был описан как хитрый, пронырливый человек, мечтающий о карьере): «…простец, с ясными запросами бесхитростной души, типичный странник. Знающие странника Васю близко, все в один голос говорят: Божий человек. Много страдал на своем веку, переносил злобу человеческую, несправедливость. На руках и до сих пор следы от кандалов. Живёт, как птица небесная. Ничего не проповедует. Своего пристанища не имеет. Его все любят и дают приют. Исходил и изъездил всю Россию вдоль и поперёк»[75][76][77]. Автор статьи удивлялся, почему Василий так стремится познакомиться с Распутиным. Сам странник объяснял это желание тем, что, он знает, что Распутин — злой и нехороший человек, но не знаком с ним лично и никогда «не говорил с ним на чистоту»[75].

Русский писатель и мемуарист Сергей Минцлов писал в своём дневнике:

9 мая. Ехал сегодня утром в так называемой трясучке, — омнибусе, ходящем вдоль Невского, и вдруг, вижу, влезает в неё и становится на площадке странник Василий; опять он был, конечно, без шапки и босоногий, в одном тёмно-синем подряснике; все глядели на него с любопытством. Реденькие длинные волосы на голове его намокли; в руке он держал знаменитый жезл свой с крестиком наверху и огромным острым железным копьём внизу — одним из тех, что ставятся на железных оградах, только ещё больше и шире.

Карманы этого святого мужа отдувались от брошюр, собственных его жизнеописаний; он их раздаёт желающим, а если ему дают за это деньги, то тотчас же опускает их в какую-то кружку, хранящуюся за пазухой. Не так давно он судился у мирового за скандал и драку: швейцар в Казанском соборе не впускал его с жезлом, а тот обиделся и, заявив: «Мне император Александр III разрешил всюду ходить с этим посохом, а ты не пускаешь?», взял швейцара за ворот. Произошла потасовка, и порядком помятого святителя ещё и оштрафовали

— Сергей Минцлов. Петербург в 1903–1910 годах[78]

.

Начальник департамента полиции в 1912—1914 годах Степан Белецкий в показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства относил Василия Босоногого к миру юродивых («в духе Мити Козельского»), в котором вращался Григорий Распутин. В то же время он писал, что Распутин побаивался людей из собственного окружения и «ревниво оберегал своё влияние на высокие сферы» от них[79]. Сам Белецкий в воспоминаниях создал яркий образ Василия («старец стоял всегда в монашеском полукафтанье, со значком „Союза Русского Народа“, без шапки и с жалованным посохом на паперти Казанского собора и собирал подаяние на построение храма, причём раздавал открытки со своим изображением во весь рост»), но крайне низко оценивал нравственные качества странника и подчёркивал его близость к Распутину. Белецкий сообщал, что вёл длительную переписку с архиепископом ставропольским, «который разоблачил его [Ткаченко] жизнь и его корысть и требовал отобрания у него книжки для сборов, снятия монашеского одеяния и препровождения на родину». Белецкий утверждал, что Василий «пользовался покровительством Распутина». С этим Белецкий связывал его неприкосновенность, хотя Ткаченко «был на учёте полиции и по другим неблагопристойным поступкам»[80].

  Неизвестный фотограф. Странник Василий Босоногий, иеромонах Илиодор с сёстрами и прихожанами Иоанновского монастыря в Санкт-Петербурге, 15 мая 1911

Известный авантюрист и интриган Сергей Труфанов, в то время — иеромонах Илиодор (на одной из фотографий Карла Буллы он изображён в обществе Василия Босоногого за обеденным столом[76]), в своих воспоминаниях о Распутине утверждал, что может написать целую книгу о Василии Ткаченко[81]. При жизни странника вышли две брошюры с биографией Василия Босоногого. Обе они были изданы в Санкт-Петербурге в 1903 году, но различными издательствами[82][83]. Современные исследователи отмечали, что информация о страннике в этих брошюрах не всегда совпадает, а иногда и противоречит друг другу[6].

Василий Босоногий в исторических исследованиях и культуре

В художественной литературе и публицистике советского периода

Мемуарист и журналист, бывший комиссар Временного правительства Александр Вознесенский считал, что Василий Босоногий играл при императорской семье такую же роль, которую после него играли Митя Козельский и Григорий Распутин. Это мнение он высказал в книге «Москва в 1917 году», которая вышла в 1928 году[84].

Василий Босоногий упоминается в IX картине IV акта пьесы Михаила Булгакова «Батум». Действие происходит в Петергофе. Министр докладывает императору о преступлении Иосифа Джугашвили, совершённом в Тифлисе, — он подстрекал рабочих к стачке. Николай II, не слушая его сообщение, рассказывает министру историю о том, как странник исцелил министра императорского двора Российской империи Владимира Фредерикса во время пребывания на прославлении Серафима в Сарове. У Фредерикса начались судороги в ноге. Доктора ничем не смогли ему помочь. Василий велел «обыкновенные бутылочные пробки нарезать ломтиками, как режут колбасу, и нанизать на ниточку. И это ожерелье надеть на голую ногу, предварительно намазав слюною под коленом. Владимир Борисович пять минут походил с голою ногой, и все кончилось!»[85].

В более позднее советское время Василия Босоногого было принято относить к «многочисленным отечественным и импортным чудотворцам, провидцам, предсказателям и кликушам», в число которых входили оккультист Папюс, богомолка Дарья Осипова, странник Антоний, гадалка Гриппа, юродивые Паша Дивеевская, Митя Козельский. Считалось, что они «исполняли функцию самых доверенных лиц и советчиков Николая II и Александры Фёдоровны» в период после удаления француза Филиппа и до появления при дворе Григория Распутина. Доктор философских наук Александр Григоренко, ссылаясь на свидетельство Сергея Труфанова утверждал, что у императора было правило: «сначала выслушать „старцев“ и „блаженненьких“, а потом уже министров»[86].

Русская литература и публицистика в эмиграции

Церковный историк и деятель экуменистского движения, доктор философии Сергей Большаков так описывал спустя многие десятилетия в книге «На высотах духа» свою встречу с Василием Ткаченко в раннем детстве: «Дело было зимою, в январе, в большой мороз при солнце. Гляжу, движется к нам высокая, необыкновенная фигура: старик в синем подряснике, с непокрытой головой, седые волосы, бородатый. В руках у него был посох из чёрного дерева с короной наверху. Что меня больше всего изумило: старик шел в лютый мороз, по снегу, босиком — и ноги у него не были красные, отмороженные, но розовые, словно он шёл по мягкому ковру. Я остолбенел…»[87].

В современном российском краеведении, публицистике и исторической науке

  Карл Булла. Странник Василий Босоногий

Серьёзное внимание к личности Василия Босоногого после длительного периода забвения привлёк петербургский историк православной церкви Анатолий Медведев. Он разместил в изданиях Санкт-Петербургской епархии две статьи о страннике в 2001 и 2002 годах[88][33]. В 2011 году известный краевед, кандидат естественных наук, старший научный сотрудник Ставропольского краеведческого музея имени Г. Н. Прозрителева и Г. К. Праве Герман Беликов в соавторстве с доктором химических наук Борисом Синельниковым издал книгу «Храмовое ожерелье Северо-Кавказских епархий», отдельная глава в ней посвящена биографии Василия Босоногого и истории создания им храма в Надеждино[89].

Уже в 2014 году Алексей Панин напечатал в журнале «Нижегородская старина» большую статью о Василии Ткаченко[90]. В том же году, дополненная и расширенная, она была издана в виде книги. В ходе работы над биографией своего героя Панин использовал материалы из Государственного архива Ставропольского края, Российского государственного военно-исторического архив, Центрального архива Нижегородской области. Фотографии некоторых из наиболее важных архивных документов размещены в тексте книги. В ней также приводятся редкие снимки из фондов Центрального Государственного архива кинофотодокументов в Санкт-Петербурге и Российского Государственного архива кинофотодокументов в Красногорске Московской области[91].

В 2016 году биография «Блаженный Василий Босой» вошла в сборник «Блаженные Санкт-Петербурга. От святой блаженной Ксении Петербургской до Любушки Сусанинской» (составитель — хранительница Архива Святейшего синода в фондах РГИА Марина Данилушкина), где были собраны 24 жизнеописания наиболее известных юродивых города на протяжении трёх столетий[92].

Петербургский краевед Андрей Гусаров относил Василия Босоногого к городским юродивым, но считал, что он резко выделялся на их фоне. Краевед писал, что после известных событий на посохе странника была сделана надпись: «Сей посох дан страннику Василию его императорским величеством по резолюции в Петергофе». Он отмечал в поведении странника некоторое честолюбие и экзотику в одежде: «с собой он обычно носил небольшие брошюры с историей своих путешествий. Если Василию подавали милостыню, он её прятал за пазухой в специальную металлическую кружку»[93]. Доктор исторических наук Николай Яковлев считал, что в эпоху максимального влияния Григория Распутина роль других «мистических друзей» императорской семьи резко снизилась. Ситуация радикально изменилась после убийства Распутина в декабре 1916 года. «В великосветских кpyrax столицы вакуум, образовавшийся с убийством Распутина, пытаются заполнить — снова бормочет безумный „Вася-босоножка“», — писал Яковлев[94]. Эту же мысль высказывал доктор исторических наук Сергей Фирсов, специалист по проблеме взаимоотношений Русской православной церкви и государственной власти в XX веке, в книге «Николай II: Пленник самодержавия». Он утверждал, что после убийства Распутина в декабре 1916 года в светском обществе Петрограда вновь заговорили о Мите Козельском и Васе-босоножке. Историк так комментировал это явление: «„Свято место“ не пустовало»[95].

В фотоискусстве и кинематографе

  К. Е. фон Ган и К. Василий Босоногий среди духовенства Саровского монастыря, 17—20 июля 1903 года

В коллекции «Образ богомольца» фонда «Возрождение культурного наследия» находится 21 фотография Василия Босоногого[96][97]. Среди снимков присутствуют работы крупных российских фотографов, таких, как Карл Булла, запечатлевший, например, Василия Босоногого у стола, на котором развёрнут архитектурный проект храма в Надеждине[31][98]. Фотоателье «К. Е. фон Ган и К», работавшее с 1891 года по заказу императорской семьи и базировавшееся в Царском Селе на Широкой улице в доме Бернаскони, сделало снимок «Божий человек Василий Босоногий среди духовенства Саровского монастыря» (17—20 июля 1903 года)[99].

В 1911 году Всемирный почтовый союз выпустил почтовую открытку с изображением храма Знамения Пресвятой Богородицы в честь Ангела Наследника Цесаревича Алексея Николаевича в селе Надеждино, на которой был изображён Василий Босоногий, стоящий на фоне выстроенного на собранные им деньги храма[38][100][26].

В 2018 году был снят короткометражный фильм «Странник Василий» — совместный проект театра кукол «Добрый жук», ВИА-mult «Живая традиция» и студии BUCKSBRIDE, посвящённый судьбе Василия Ткаченко. В основе сценария лежит старинный казачий духовный стих «Грешный человече»[101]. Действие игровой части фильма разворачивается в 1991 году, когда трое мальчиков поднимаются на гору Бударку (около Вшивого озера в районе села Дёмино), чтобы запустить воздушного змея. Там Василий Ткаченко в юности пас коров. Один из героев обнаруживает необычную находку и после этого видит сон… С этого момента начинается мультипликационная часть фильма[102].

Примечания

Комментарии
  1. ↑ В XIX веке разница в исчислении юлианского и григорианского календарей составляла 12 дней. В XX и XXI веках разница составляет 13 дней.
  2. ↑ Историк православной церкви Анатолий Медведев утверждал, что Василий Босоногий побывал в Палестине и поклонился святым местам[33]. Монограммист А. Ф. К. и хранительница Архива Святейшего Синода Марина Данилушкина упоминали о поклонении Василия Гробу Господню в Иерусалиме[2][34]. Другие исследования не содержат подобного сообщения.
  3. ↑ Проект храма принадлежал ставропольскому архитектору Владиславу Эдуардовичу Лобановскому[26][35].
  4. ↑ Кандидат исторических наук Андрей Терещук отмечал существование в общественном сознании начала XX века сразу нескольких типов неоднозначной религиозности: старцы (монахи, отмеченные благодатью, способные предостеречь потенциальных грешников от греховных помыслов), «божьи люди» (миряне—аскеты, играющие роль посредников между Богом и людьми в качестве пророков), юродивые (по доброй воле отказываются от материальных благ и не соблюдают общепризнанные правила поведения, обычно вращаются среди подонков общества, пытаясь их исправить), странники (для них характерна физическая и ментальная неустроенность, связанная с пониманием несовершенства мира, которая отличает их от паломников — туристов, путешествующих по святым местам)… При этом, чётких границ между ними не существовало[60]
  5. ↑ Ещё позже эта заметка была отмечена Александром Солженицыным. Он счёл нужным включить её в текст книги «Узел III: Март Семнадцатого» романа-эпопеи «Красное колесо»[63].
  6. ↑ Местный краевед Степан Пинаев утверждал, что Василий «увидел собственными глазами» разрушение храма. В настоящее время Знаменский храм снова возведён в Надеждино, но уже на другом месте (там, где стояла Никольская церковь, также разрушенная в советское время) и по другому проекту[35].
Источники
  1. ↑ С. В. Т., 1903, с. 5.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 6 А. Ф. К., 1903, с. 6.
  3. ↑ Панин, 2014, с. 159, 168.
  4. ↑ 1 2 Медведев, 2001, с. 57.
  5. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 120.
  6. ↑ 1 2 Панин, 2014, с. 23—24.
  7. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Беликов, Синельников, 2011, с. 114.
  8. ↑ Панин, 2014, с. 24.
  9. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 121.
  10. ↑ 1 2 3 Панин, 2014, с. 35.
  11. ↑ 1 2 3 Панин (ж), 2014, с. 126.
  12. ↑ Панин, 2014, с. 92.
  13. ↑ 1 2 3 Панин (ж), 2014, с. 122.
  14. ↑ Панин, 2014, с. 36, 42—43.
  15. ↑ Панин, 2014, с. 43.
  16. ↑ Панин, 2014, с. 47.
  17. ↑ 1 2 3 А. Ф. К., 1903, с. 12—13.
  18. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 123.
  19. ↑ Панин, 2014, с. 48.
  20. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 124.
  21. ↑ Панин, 2014, с. 60.
  22. ↑ Панин (ж), 2014, с. 120, 123.
  23. ↑ 1 2 Панин, 2014, с. 57.
  24. ↑ А. Ф. К., 1903, с. 6—8.
  25. ↑ Медведев, 2001, с. 55.
  26. ↑ 1 2 3 4 5 Беликов, Синельников, 2011, с. 115.
  27. ↑ Панин, 2014, с. 168.
  28. ↑ А. Ф. К., 1903, с. 11—12.
  29. ↑ 1 2 3 Медведев, 2001, с. 58.
  30. ↑ Панин, 2014, с. 158.
  31. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 131.
  32. ↑ 1 2 Панин, 2014, с. 137, 141.
  33. ↑ 1 2 Медведев, 2002.
  34. ↑ 1 2 3 Данилушкина, 2016.
  35. ↑ 1 2 Пинаев, 2010, с. 166.
  36. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 138.
  37. ↑ Панин, 2014, с. 189.
  38. ↑ 1 2 3 4 5 Панин (ж), 2014, с. 139.
  39. ↑ Панин, 2014, с. 194.
  40. ↑ Пинаев, 2010, с. 165—166.
  41. ↑ Панин, 2014, с. 190.
  42. ↑ Панин, 2014, с. 163—190.
  43. ↑ Панин, 2014, с. 182—183.
  44. ↑ Панин, 2014, с. 188—189.
  45. ↑ Панин, 2014, с. 159.
  46. ↑ А. Ф. К., 1903, с. 12.
  47. ↑ Панин, 2014, с. 83.
  48. ↑ Панин, 2014, с. 143.
  49. ↑ А. Ф. К., 1903, с. 13.
  50. ↑ Медведев, 2001, с. 56.
  51. ↑ Панин, 2014, с. 63, 146.
  52. ↑ Панин, 2014, с. 92, 94.
  53. ↑ 1 2 3 4 Панин (ж), 2014, с. 127.
  54. ↑ 1 2 3 Панин, 2014, с. 100, 102.
  55. ↑ 1 2 3 Медведев, 2001, с. 59.
  56. ↑ Панин, 2014, с. 107.
  57. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 127—129.
  58. ↑ 1 2 Панин, 2014, с. 116—117.
  59. ↑ Дякин, 1967, с. 263.
  60. ↑ Терещук, 2006, с. 111—114.
  61. ↑ Петроградский листок, 1917.
  62. ↑ Криволапова, 2003, с. 160.
  63. ↑ Солженицын, 1991, с. 33.
  64. ↑ Медведев, 2001, с. 60.
  65. ↑ Минцлов, 2016, с. 247.
  66. ↑ Демидов, 1928, с. 146.
  67. ↑ Панин, 2014, с. 195.
  68. ↑ 1 2 Панин, 2014, с. 195—196.
  69. ↑ Панин (ж), 2014, с. 140.
  70. ↑ Панин, 2014, с. 196.
  71. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 132.
  72. ↑ Панин, 2014, с. 150.
  73. ↑ Панин, 2014, с. 179, 182.
  74. ↑ Панин, 2014, с. 152.
  75. ↑ 1 2 Ф. М., 1912, с. 3.
  76. ↑ 1 2 Панин (ж), 2014, с. 133.
  77. ↑ Панин, 2014, с. 154.
  78. ↑ Минцлов, 2016, с. 103—104.
  79. ↑ Белецкий, 1925, с. 362.
  80. ↑ Белецкий, 1990, с. 49.
  81. ↑ Илиодор, 2016, с. 129.
  82. ↑ С. В. Т., 1903.
  83. ↑ А. Ф. К., 1903, с. 1—13.
  84. ↑ Вознесенский, 1928, с. 39.
  85. ↑ Булгаков, 1992, с. 563—564.
  86. ↑ Григоренко, 1991, с. 130.
  87. ↑ Большаков, 1971, с. 19—20.
  88. ↑ Медведев, 2001, с. 57—60.
  89. ↑ Беликов, Синельников, 2011, с. 113—115.
  90. ↑ Панин (ж), 2014, с. 119—146.
  91. ↑ Панин, 2014, с. 1—208.
  92. ↑ Данилушкина, 2016, с. 238—244.
  93. ↑ Гусаров, 2016, с. 111.
  94. ↑ Яковлев, 2003, с. 308.
  95. ↑ Фирсов, 2010, с. 395.
  96. ↑ Панин (ж), 2014, с. 125.
  97. ↑ Панин, 2014, с. 65.
  98. ↑ Панин, 2014, с. 141.
  99. ↑ Колоскова, 2004, с. 109.
  100. ↑ Панин, 2014, с. 184—185.
  101. ↑ Вечерний Ставрополь, 2018.
  102. ↑   Короткометражный фильм «Странник Василий», 2018.

Литература

Источники
Научная и научно-популярная литература
Художественная литература и публицистика
Читайте также