Психоанализ

Файл:Sigmund-freud.jpg
Зигмунд Фрейд основатель психоанализа.
Автокорреляционная карта нейронов решётки. Нейроны решётки, вместе с нейронами места, нейронами направления головы, нейронами границ и нейронами скорости входят в систему, которая обеспечивает пространственную ориентацию. За открытие нейронов пространства и нейронов места Джону О’Кифу, Эдварду Мозеру и Мей-Бритт Мозер в 2014 году была вручена Нобелевская премия по физиологии или медицине. Молекулярные и клеточные исследования отдельных нейронов позволяют углубиться в понимание природы человека.
Гиппокамп играет важную роль в формировании эпизодической и автобиографической памяти. К сожалению, фундаментальная наука о человеческой памяти и познании редко принимается во внимание даже в медицинских и психологических университетах развитых стран. Убеждения могут создавать реальность. Придерживание устаревших и плохо поддерживаемых убеждений относительно природы человеческой памяти подвергает психологическому риску потребителей психического здоровья.
Соматическая моторная и сенсорная репрезентация в коре головного мозга человека, изучаемая с помощью электрической стимуляции. Одним из основных свойств сенсорной коры является ее топографическая организация. Соматосенсорный гомункул является классически используемым описанием того, как соматосенсорные входы обрабатываются в мозге.

Психоана́лиз (от др.-греч. ψυχή psychḗ «душа; характер»[1] и ἀνάλυσις analysis «разложение; расчленение; разборка»[2]) — раскритикованная в академическом сообществе псевдонаучная дисциплина, разработанная в конце XIX — начале XX века австрийским неврологом Зигмундом Фрейдом, развившаяся задолго до состоявшихся нейронаук, таких как: нейропсихология (первый учебник, определяющий область, «Основы человеческой нейропсихологии», был первоначально опубликован Колбом и Уишоу в 1980 году[3]), аффективная нейронаука, клеточная нейронаука, клиническая нейронаука, когнитивная нейробиология, вычислительная нейробиология, эволюционная нейронаука, молекулярная нейробиология, нейронная инженерия, нейроанатомия, нейроэтология, нейрохимия, нейрогенетика, нейроэндокринология, нейроиммунология, психонейроиммунология, биоинформатика, нейролингвистика, нейрофизика, нейрофизиология, нейробиология систем, социальная нейробиология, нейробиология боли, интегративная нейронаука, нейрорадиология; а также нейрохирургия, современная анестезиология и медицина боли, наркология, медицина сна и множество других (в том числе палеонейробиология, культурная нейробиология, нейрогастрономия, антропогенез мозга), находящихся под влиянием фундаментальных, трансляционных, клинических, а также прикладных исследований, дисциплин и наук, таких как: электронная микроскопия, информатика, электроника, генетика, геномика, молекулярная биология, общая неорганическая и органическая химия, физическая химия, общая биология, математика, вычислительное нейроногенетическое моделирование, использующие современные методы нейровизуализации, интегративное сотрудничество которых позволяет прийти от молекулярных и клеточных исследований отдельных нейронов[4]до визуализации сенсорных, моторных и когнитивных задач в мозге[5][6], позволяющие открывать новые данные, явления, механизмы и создавать современные понятия, гипотезы, методы, технологии, теории, например, сознания, бессознательных процессов[7][8][9][10][11][12][13][14][15], памяти[16][17][18][19][20][21][22][23], сновидений[24][25][26][27][28][29][30][31][32], сексуальности[33][34][35][36][37][38][39][40] и мн. др., позволяющие находить новые и более эффективные способы, средства в лечении психических расстройств, разного вида боли, более детально углубиться в понимание природы человека, нервной системы и его поведения. Полученные данные свидетельствуют, что психоанализ претендовал на звание науки, но функционировал не так, как наука. Он не смог претворить в жизнь свои гипотезы, проверить их эмпирическими методами или удалить конструкты, которые не получили научной поддержки.[41] Проблема агглютинированной причинности делала направленную интроспекцию психоанализа слишком сжатой и искаженной, чтобы отражать истинные причины. Например, он никогда не мог распутать глубокую историю телесных столкновений, которая раскрывает природу эмоций и происхождение их конфликтов; эквифинальность и мультифинальность психопатологического развития; градуированное непрерывное изменение и гетерогенность аутистических спектров; эмоциональные и неэмоциональные переживания, обрабатываемые кортикальной сетью; бессознательное восприятие эмоциональных сигналов, бессознательное влияние через целенаправленное корковое ингибирование; когнитивные и аффективные процессы соматических ощущений; дифференциальную обработку касания от собственной личности и других на кортикальных и хребтовых уровнях, процессы сновидения и их нейронные и химические механизмы, воплощенность симуляций тела в мире, разного рода удовольствия (например, связанные с высвобождением дофамина в двустороннем дорсальном и вентральном полосатом теле), боли (например, боли фантомных конечностей, на которую у современной науки существует несколько гипотез, в частности, стохастическое запутывание нейросигнатуры боли, или коннектома, с нарушенной сенсомоторной схемой), огромное множество других, вплоть до нейронной основы последовательного узкого места в визуальном распознавании слов. Идею о психическом аппарате в стабильной психической системе, не связанной с биологическими процессами в мозге, на чем основан психоанализ, оказалась полностью ошибочной. Теоретическая модель разума и развития ребенка Фрейда опровергнута широким спектром доказательств. Таким образом, пространство и конструкты психоанализа более близки к гуманитарным дисциплинам, в особенности философским. С 1990-х годов нейронаука считается лучшим способом познания человеческой природы. Психоанализ был популярен в Европе отчасти потому, что он предложил альтернативу терапевтическому нигилизму и дегенерационизму, которые преследовали раннюю психиатрию. Исследования последних десятилетий убедительно показали нам, что биология и окружающая среда мощно взаимодействуют в мозге и уме — и что психиатрия встала у нас на пути, потому что мы слишком мало знаем о том, как функционирует мозг. Сложность мозга и относительная молодость нейронаук обеспечили достаточно места для произвольной природы псевдонаучных теорий. Псевдонаука не является антитезой профессиональной науки, но процветает в «тени» науки.

Со времен Фрейда типичная психоаналитическая статья состояла исключительно только из спекуляций, большинство из которых псевдонаучны. Ни один рецензируемый научный журнал, включая Nature, PNAS, Science, способный определить методологические ошибки и фальсификации, не принимает статьи по психоанализу, и так называемому нейропсихоанализу, фальсифицирующий согласование с нейронаучными подходами, — т.к психологические конструкции, как правило, игнорируются и могут восприниматься всерьез только тогда, когда у них есть нейронные корреляты — псевдонаучная попытка реабилитировать психоанализ, дав ему модный префикс и приписав ему достоинства других дисциплин. Психоаналитические отчеты о случаях больше не принимаются в рецензируемых научных журналах, потому что они никоим образом не являются научными.

История

Концепции, родственные психоанализу, существовали до Фрейда, но именно он первым чётко сформулировал психоаналитическую теорию в Вене в конце 1890-х. Фрейд был неврологом, заинтересованным в нахождении эффективного метода лечения пациентов с невротическими и истерическими симптомами. Он пришёл к пониманию существования бессознательных психических процессов, работая консультантом в детской клинике, где наблюдал, что у многих детей с афазией отсутствуют органические причины их симптомов. Эти наблюдения были описаны Фрейдом в специальной монографии[42]. В конце 1880-х, Фрейд получает стипендию для стажировки у знаменитого невролога и сифилолога Жана-Мартина Шарко в парижской клинике Сальпетриер. В то время Шарко интересовался пациентами, чьи симптомы напоминали общий парез (нейропсихиатрическое расстройство, которое может вызываться сифилисом).

Первая теория Фрейда, рассматривающая истерические симптомы, была представлена в «Исследованиях истерии» (1895), написанных в соавторстве с венским врачом Йозефом Брейером. В ней он утверждал, что в основе истерической симптоматики находятся подавленные воспоминания о неприятных ситуациях, которые практически всегда обладают прямыми или непрямыми сексуальными ассоциациями. Примерно в то же время он пытается создать нейрофизиологическую теорию бессознательных психических механизмов, которая, однако, осталась незавершенной; ранние наброски этой теории были опубликованы только после его смерти[43].

Около 1900 года Фрейд пришёл к заключению, что сны имеют символическое значение, и как правило очень индивидуальны. Фрейд формулирует гипотезу, что бессознательное включает в себя или является «первичным процессом», обладающим концентрированным и символическим содержанием. Напротив, «вторичный процесс» имеет дело с логическим, осознанным содержанием. Эта теория была опубликована им в 1900 году в монографии «Толкование сновидений». В 7 главе этой книги Фрейд также описывает свою раннюю «топографическую модель», в соответствии с которой неприемлемые сексуальные желания вытесняются в систему «бессознательного» из-за социальных сексуальных запретов, и это вытеснение порождает тревожность.

На раннем этапе становления психоанализа значительную роль в его развитии сыграли личностные характеристики Фрейда и его сподвижников. Положение евреев в Вене, утративших связь со своими корнями, было маргинальным, чем и объясняется их склонность к риску, сопряжённому с профессиональной деятельностью в новой области психоанализа. Кроме того, стимулом для их сплочения вокруг фигуры Фрейда послужила возможность обретения самоидентичности. Часть психоаналитического движения, представленная евреями, была непропорционально большой. Сторонники Фрейда проявляли крайнюю самонадеянность относительно перспектив психоанализа. Сам же Фрейд не терпел никакой критики, требуя полной и безусловной лояльности от своих сторонников. Результатом всего этого стало формирование в психоаналитическом движении своеобразного религиозного культа Фрейда, к которому члены данного движения должны были относиться как к никогда не ошибающемуся Богу. Один из приверженцев Фрейда Макс Граф, впоследствии вышедший из рядов психоаналитиков, выразил это в следующих словах: «Фрейд — как глава церкви — изгнал Адлера; он отлучил его от официальной церкви. В течение ряда лет я пережил полное развитие церковной истории»[44].

Репрессии в СССР

Начало в 1910-х и 1920-х годах

Психология и психиатрия в России стояли с конца 19 века. Века, под знаком которого научное понимание природы психических процессов, для которых имя Ивана Сеченова, Владимир Бехтерев|Владимира Бехтерева и Ивана Павлова имеются. Тем не менее, психоанализ был здесь ранним, к чему существенно способствовал формирователь психиатрии Владимир Сербский. Его ученики Иван Ермаков и Николай Осипов были одними из первых психоаналитиков в России, а также психиатры Леонид Дроздов, Татьяна Розенталь и Моисей Вульф.

Ермаков, с 1911 года директор московской психиатрической университетской клиники, стал известен прежде всего психоаналитическими исследованиями по искусству и литературе. Осипов руководил, работая в психоаналитическом диспансере в московской психиатрической клиники университета, он был одним из инициаторов психоаналитической групповой дискуссии, т. н. «Малая пятница», и основал в 1911 году «Московское психоаналитическое общество». С 1909 года, совместно с Николаем Вырубовым, издавал журнал «Психотерапия», в котором опубликовал психоаналитические эссе (с преимущественно адлерианской тенденцией) до ее установки в 1915 году. Моисей Вульф, получивший свое психоаналитическое образование в Берлине, издал в Одессе серию книг по психоаналитическим вопросам и, как Осипов, с его переводами многочисленных произведений Зигмунда Фрейда, придумал русскую психоаналитическую терминологию. В 1910 году в Петербурге работала Татьяна Розенталь, которая с 1911 года была членом Венской и Берлинской психоаналитической ассоциации. Розенталь в 1919 году возглавила поликлинику Санкт-Петербургского научно-исследовательского психоневрологического института им. М.В.Бехтерева и проводила там психоанализ с невротическими пациентами.[45]

Социалистический психоанализ

Октябрьская революция 1917 года впервые поставила российское психоаналитическое движение в ожидание предстоящих перемен. Большевики изначально открыто противостояли учению Фрейда, потому что они ожидали от психоаналитической педагогики важного вклада в воспитание «нового советского человека». Иван Ермаков и Моисей Вульф создали в Москве в 1921 году психоаналитическую ассоциацию по изучению художественного творчества. Педагог Вера Шмидт в том же году в Москве открыла детский дом-лабораторию — с 1922 года называемую «Международная солидарность», — где применялись марксистские и психоаналитически вдохновленные педагогические методы. В 1922 году врач и позже нейропсихолог Александр Лурия создал в Казани психоаналитическое общество. В том же году Ермаков и Вульф основали в Москве — при поддержке Народного комиссариата просвещения (Наркомпрос) российское психоаналитическое объединение (РПСАО), а в 1923 году — государственный институт психоанализа. В 1923 году казанская группа присоединилась к РПСАО.

Особенностью советского психоанализа в 1920-е годы была их близость к политической власти, которую они пытались использовать для социалистического воспитания (ключевое слово: Педология). Однако с установлением сталинского режима марксистско-ленинская подкормка павловской рефлексологии стала единственным эталоном материалистической науки от «нового человека». В то время как Троцкий выступал за интеграцию психоанализа как особого случая теории условного рефлекса в материалистическую психологию, он все больше и больше критиковался в середине 1920-х годов. Напали прежде всего на «идеализм» фрейдовской метапсихологии, ее «буржуазный индивидуализм» и центральную роль сексуальности. Лурия пытался согласовать психоанализ с рефлексологией Павлова, при условии отказа от теории секса.[46]

Сталинизм и перестройка

В 1925 году психоаналитический детский дом «Вера Шмидц» был ликвидирован большим «Советом Народных Комиссаров», через несколько месяцев «Государственный институт психоанализа» закрылся. В 1927 году Моисей Вульф, тогда президент РПСАО, эмигрировал в Германию, его приемником стал Ю.В.Каннабих. В 1930 году РПСАО был официально распущен. В 1936 году Сталин запретил учение Фрейда, его сочинения оказались в ядовитых шкафах библиотек.

В период Холодной войны после 1945 году психоанализ в Советском союзе считался реакционной идеологией, стоящей на службе американскому империализму, — суждение, которое приняли и коммунистические партии других стран. До 1970-х годов психология и психиатрия оставались в значительной степени закрытыми для психоанализа. Неврозы и психозы на основе рефлексологии получили чисто физиологическое объяснение, соответственно, их лечение сводилось прежде всего к гипнозу — традиционно предпочтительной в России форме терапии и химиотерапии. Важную роль в реабилитации психоанализа сыграл организованный в Тбилиси в 1979 году Академией наук Грузинской ССР симпозиум о бессознательном, в котором приняли участие советские ученые и западные психоаналитики, философы и лингвисты. Политика перестройки во второй половине 1980-х годов способствовала возрождению российского психоаналитического движения. В 1989 году все произведения Фрейда были переведены и опубликованы, а в 1988 году под руководством Павла Снежневского была создана психоаналитическая секция в Ассоциации практикующих психологов. В 1996 году президент Борис Ельцин подписал указ о возрождении психоанализа в России.

В 1989 году в Москве состоялось создание Психоаналитического Союза СССР.[47]

Психоанализ в Российской Федерации

Институционализация

После распада Советского Союза из Психоаналитического Союза ССР появились два российских психоаналитических общества, из которых сегодня существует российское психоаналитическое общество (РПСАО). Ее первым президентом был психиатр Арон И. Белкин. Также в Санкт-Петербурге (1990), Ростове (1991) и Екатеринбурге (УрПАО) возникла психоаналитическая ассоциация. В 1991 году с российским психоаналитическим вестником снова появился психоаналитический журнал в России.

В 1995 году из Снежневской секции было создано «Московское психоаналитическое общество». В 2011 году «Московское Психоаналитическое Общество» стало временным и в 2015 году полноправным членом Международной психоаналитической ассоциации (МПА).[48]

Законодательство и статус

Деятельность психоаналитика в России не лицензируется, на законодательном уровне нет никаких нормативно-правовых актов, определяющих сущностное содержание психоаналитической деятельности и регулирующих деятельность психоаналитика, таким образом, назвать себя психоаналитиком и начать заниматься практикой может любое физическое лицо без какого-либо образования и специализации. Психоаналитиками являются деловые люди, для которых меновая стоимость их услуг представляет существенно больший интерес, чем их полезная стоимость, которая представляет интерес только как средство реализации первой, это создает все необходимые условия для становления психоаналитиками множество людей для предпринимательской деятельности с целью извлечения прибыли, часто занимаясь низкоквалифицированной, наносящей разного рода вред, деятельностью, вводя в заблуждение о реальном положении дел людей, которые к ним обращаются. При этом, вытекающие из этого ментальные упражнения без понимания действующих механизмов со стороны практикующего, могут обратить курс строгих неврологических и психиатрических проблем, включая хроническую боль, инсульт, рассеянный склероз, болезнь Паркинсона и аутизм. Нейрофизиологическая информация, исследования аффективных, когнитивных, мнемических, соматических, психофизиологических, развивающих и интегративных психических процессов, должны соответствовать высоким стандартам из фундаментальных научных открытий, игнорирование которых приводит к клиническому риску, что и происходит в Российской Федерации.

Еще одним усугубляющим положением является распространенность online-технологии в практике (например, Skype) для большего привлечения клиентуры и извлечения финансовой прибыли, без какого-либо разбора и учета конкретного случая. Поскольку такие технологии обеспечивают только текстовую, голосовую и видеосвязь, они не могут обеспечить взаимное телесное присутствие в определенном пространстве с возможностью экологически чистого визуального, акустического, тактильно-кинетического восприятия в социальном взаимодействии, не обеспечивают совместное внимание и реагирование, вовлечение в социальное познание и вознаграждение. Дифференциация между самовоспроизводящимися тактильными стимулами и осязанием другими необходима для социальных взаимодействий и для когерентной концепции «Я». Механизмы, лежащие в основе этого различия, неизвестны. Мозг подавляет восприятие самопродуцируемых сенсорных стимулов. Сенсорные модальности различаются в зависимости от их конкретных физических ограничений. Во время натуралистических взаимодействий демонстрируется координация взгляда и увеличение уровней окситоцина, что коррелирует со степенью социальной синхронности. Области мозга, которые поддерживают синхронизацию мозга с мозгом, могут включать в себя височно-теменные структуры, включая заднюю верхнюю височную борозду и височно-теменное соединение, и исследования с использованием различных методов действительно точно определили нейронную синхронизацию с этими областями. Эти исследования также обнаружили, что степень социальной связанности, индексируемая множеством факторов, связана с уровнем нейронной синхронности. Гиперсканирующее исследование fNIRS показало нейронную синхронность в правом височно-теменном соединении во время лицом к лицу, но не во время заблокированного лицом взаимодействия, предполагая, что социальный взгляд может играть роль в нейронной синхронности. Кроме того, степень нейронной синхронности была связана с уровнем общей интенциональности взаимодействующих субъектов. Полученные на сегодняшний день данные свидетельствуют о том, что нейронные механизмы, поддерживающие социальное взаимодействие, отличаются от тех, которые участвуют в социальном наблюдении, и подчеркивают важную роль «ментализирующей сети» в этом различии. Способность человека грамотно функционировать в социальном мире формирует наше физическое здоровье и эмоциональное благополучие на протяжении всей жизни. Человеческий мозг, незрелый при рождении и полагающийся на чувствительную заботу социального агента, развился, чтобы поддержать жизнь в пределах социальной среды, постоянно получая информацию, обновляя предсказания, оценивая коммуникативные намерения, интерпретируя интерактивные сигналы и отвечая динамически на социальный мир. Эволюция человека как высоко социального вида настроила мозг на социальный мир; однако механизмы, с помощью которых люди координируют свою реакцию мозга во время социальных взаимодействий, остаются неясными. Некоторые разработки помогли прояснить поведенческие и нейронные механизмы социальных взаимодействий, однако необходимы дальнейшие теоретические и методологические инновации.

Основные понятия и идеи психоанализа

Основные положения психоанализа заключаются в следующем:

  • человеческое поведение, опыт и познание во многом определены внутренними и иррациональными влечениями;
  • эти влечения преимущественно бессознательны;
  • попытки осознания этих влечений приводят к психологическому сопротивлению в форме защитных механизмов;
  • помимо структуры личности, индивидуальное развитие определяется событиями раннего детства;
  • конфликты между осознанным восприятием реальности и бессознательным (вытесненным) материалом могут приводить к психо-эмоциональным нарушениям, таким как невроз, невротические черты характера, страх, депрессия, и так далее;
  • освобождение от влияния бессознательного материала может быть достигнуто через его осознание (например, при соответствующей профессиональной поддержке[49]).

В качестве метода лечения классический психоанализ Фрейда обозначает специфический тип терапии, при котором «анализант» (аналитический пациент) вербализует мысли, включая свободные ассоциации, фантазии и сны, на основании чего аналитик пытается сделать заключение о бессознательных конфликтах, являющихся причинами симптомов и проблем характера пациента, и интерпретирует их для пациента, для нахождения пути разрешения проблем. Специфика психоаналитических интервенций как правило включает конфронтацию и разъяснение патологических защит и желаний пациента.

Для обозначения общего теоретического фундамента психоанализа, а также описания подхода к изучению психики на основе данной теории Фрейд использовал термин метапсихология.

Различные теории психоанализа разрабатывались как дальнейшее развитие, расширение или критическое переосмысление первоначально разработанной Фрейдом теории психоанализа (т. н. фрейдизма), преимущественно бывшими коллегами и учениками Фрейда, такими как Альфред Адлер и К. Г. Юнг, а позднее неофрейдистами, такими как Эрих Фромм, Карен Хорни, Гарри Стек Салливан, Жак Лакан и др.

Современный психоанализ в широком смысле — это более 20 концепций психического развития человека. Подходы к психоаналитическому терапевтическому лечению различаются столь же сильно, как и сами теории. Вследствие чего эти разрозненные сосуществующие концептуализации психоанализа рассматриваются как равноценные, становятся наукой без истины, то есть псевдонаукой. Термин также обозначает метод исследования детского развития.

Теория критиковалась и критикуется с различных точек зрения[50][51][52], вплоть до утверждения, что психоанализ является псевдонаукой[53][54][55][56][57][58], но он по-прежнему практикуется психиатрами, социальными работниками и другими специалистами в области психического здоровья; однако его практика сократилась и сокращается.[59] Психоанализ также получил распространение в философии, гуманитарных науках, литературной и художественной критике как дискурс, метод интерпретации и философская концепция[60][61]. Он оказал существенное влияние и на формирование идей сексуальной революции.

Важнейшие направления психоанализа

  1. Теория поведения человека, первая и одна из наиболее влиятельных теорий личности в психологии — см. также Психология личности. Обычно относится к классическому психоанализу, созданному Зигмундом Фрейдом, но употребляется и к любой производной (даже сильно отличающейся от него теории), например аналитической психологии Юнга или индивидуальной психологии Адлера, которые предпочитают обозначать термином «неопсихоанализ».
  2. Методы исследования основных мотивов поведения человека. Фундаментальный предмет изучения психоанализа — скрытые бессознательные мотивы, ведущие к расстройствам. Они выявляются через высказываемые пациентом свободные ассоциации.
  3. Метод и методики лечения психических расстройств на основе вышеуказанного анализа бессознательного, проявлений переноса и сопротивления, посредством техник интерпретации и проработки. Цель психоаналитика — помочь освобождению пациента от скрытых механизмов, создающих конфликты в психике, то есть от привычных шаблонов, не пригодных или создающих специфические конфликты в реализации желаний и в адаптации к обществу.

Методы и этапы анализа

Техника работы психоанализа и лечения психических расстройств изложена в Пяти основных клинических случаях Фрейда.

Топографическая модель психического аппарата

  • Сознание — часть психики, осознаваемая индивидом — определяет выбор поведения в общественной среде, однако не всецело, так как сам выбор поведения может инициироваться бессознательным. Сознание и бессознательное антагонистичны, в бесконечной борьбе бессознательное всегда побеждает. Психику автоматически регулирует принцип удовольствия, который модифицируется в принцип реальности; при нарушении баланса возможностей и желаний (когда желание не принимается обществом или самим индивидом), происходит проскальзывание информации в сознание посредством снов, оговорок и т. п. (то есть через бессознательную сферу).
  • Бессознательное — часть психики, процессы в которой неосознанны и находятся в конфликтных отношениях с сознательными представлениями человека. Фрейд различает бессознательное в описательном смысле слова (которое не является предметом психоанализа), в динамическом смысле — что означает наличие конфликта, в результате которого часть переживаний активно вытесняется из сознания, и в структурном смысле. Последнее означает, что в бессознательном действуют особые законы, управляющие психической активностью — такие как отсутствие времени, неразличение фантазии и реальности, отсутствие принципа противоречия и т. д.
  • Предсознательное — часть психики, бессознательная в описательном смысле слова, но потенциально осознаваемая при направлении на неё внимания. К предсознательному, в частности, относятся свободные ассоциации, используемые в практике психоанализа.

Позднее (в 1923 г.) Фрейд предложил новую, структурную модель психики:

  • Ид («Оно») — область влечений, к которым ко времени создания этой модели Фрейд относил влечение к жизни и влечение к смерти. Ид переняло на себя многие характеристики, ранее относимые к бессознательному (принцип удовольствия, отсутствие времени и пр.), хотя инстанции Эго и Суперэго также в значительной своей части бессознательны.
  • Эго («Я») — инстанция, управляющая поведением и сознательным мышлением, а также отвечающая за действие защитных механизмов.
  • Суперэго («Сверх-Я») — часть Эго, выполняющая функцию самонаблюдения и моральной оценки. Суперэго образуется в результате интроекции образов родителей и их системы ценностей.

В целом структурная модель была шагом вперед в развитии психоаналитической теории, позволив описать более широкий спектр психических расстройств и создать новые инструменты психотерапии. Её значительным достижением стала в частности теория защитных механизмов. Однако, некоторые аспекты ранней теории были потеряны в новой — например, понятие бессознательного было в ней не столь четко определено. Сам Фрейд не завершил работу по пересмотру своей теории и продолжал использовать обе модели достаточно произвольно. В дальнейшем аналитики нового поколения предпринимали различные попытки завершения этой работы. В частности, американские аналитики Дж. Арлоу и Ч. Бреннер предложили систематический пересмотр всех понятий психоанализа в русле структурной модели[62]. С другой стороны, в Британии Р. Фейрберн и М. Кляйн вписали структурную модель в теорию объектных отношений, описывая происхождение фрейдовских инстанций в ранних отношениях ребёнка и в результате действия процессов проекции и интроекции[63].

Защитные механизмы

Основная статья: Защитный механизм

Фрейд выделил и описал следующие защитные механизмы психики:

  • Замещение — это направление энергии влечения на более безопасный объект. Например, человек, на которого накричал начальник, дома набрасывается с руганью на жену и детей, хотя они ничем не провинились. Или мужчина, влюбленный в очень красивую женщину, но предпочитающий сексуальные контакты с другой, менее красивой, из боязни, что первая ему откажет.
  • Реактивное образование — это более сложный защитный механизм, включающий две стадии. На первой стадии неприемлемое переживание подавляется, а на второй на его месте образуется прямо противоположное чувство. Скажем, женщина, не реализующая свою сексуальность, вполне может превратиться в мужененавистницу. Или брат, ненавидящий свою сестру, но не могущий себе в этом признаться, может воспылать к сестренке особой любовью и окружить её всяческой опекой. Правда вскоре можно будет заметить, что его забота создает сестре значительные трудности и проблемы и явно тяготит её.
  • Компенсация
  • Вытеснение — это подавление подсознательных влечений и переживаний, создающих угрозу для самосознания и вытеснение их в сферу бессознательно. В этом случае человек вынужден тратить значительное количество психической энергии, но подавленные влечения все равно периодически «прорываются» в реальность через оговорки, сновидения и т. д.
  • Отрицание
  • Проекция — это приписывание другим своих собственных неприемлемых переживаний. Скажем ханжа — человек, скрывающий свои сексуальные влечения и выискивающий малейшие «грязные» намерения в действиях окружающих. Или бредовые идеи преследования, — когда человек приписывает другим свои агрессивные импульсы, искренне считая, что они хотят его убить.
  • Сублимация
  • Рационализация — это то, что в обыденной жизни называют самооправданием. Человек стремится дать рациональное объяснение поступкам, совершенным под влиянием инстинктивных влечений. Скажем, начальник накричал на своих работников, только потому, что «встал не с той ноги». Однако он объясняет это тем, что работники сами виноваты — плохо исполняли обязанности.
  • Регрессия — это возврат к детским, ранним формам поведения. К этому типу защитных механизмов прибегают, как правило, незрелые, инфантильные личности. Однако и нормальные взрослые в ситуациях психической перегрузки могут использовать этот защитный механизм. Примеры регрессии — это такие реакции на травмирующие переживания или ситуации, как плач, «надуться» и ни с кем не разговаривать и т. д.

Позднее Анна Фрейд, а за ней и другие психоаналитики, существенно расширили этот список, который ныне насчитывает около 30 различных механизмов психологической защиты.

Структуры психики и структурные механизмы

Фрейд говорит о трёх основных механизмах психики, которые формируют субъекта: «отрицание» (Verneinung) лежит в основании невротической личности, «отбрасывание» (Verwerfung) — психотической и «отказ» (Verleugnung) — перверсивной.

Комплексы

Расщепление сознания

«Понятие расщепления разрабатывалось Фрейдом преимущественно в статьях „Фетишизм“ (Fetischismus, 1927), „Расщепление Я в процессе защиты“ (Die Ichspaltung im Abwehrvorgang, 1938) и в „Очерке психоанализа“ (Abriss der Psychoanalyse, 1938) в связи с размышлениями о психозе и фетишизме».

Стадии психосексуального развития

Само развитие разбито на пять четко ограниченных фаз:

  1. Оральная фаза (0 — 1,5 года), в личности проявляется только Ид — желание;
  2. Анальная фаза (1,5 — 3,5 года), формируется сверх-Я — социально обусловленные запреты;
  3. Фаллическая фаза (3,5 — 6 лет), интерес к половой сфере, её апогей Эдипов комплекс или комплекс Электры;
  4. Латентная фаза (6 — 12 лет), сексуальное затишье;
  5. с 12 лет — Генитальная фаза или взрослая стадия.

Основные школы психоанализа

За более чем сто лет истории психоанализа в его рамках возник ряд школ и направлений. К основным можно отнести:

Психопатология

Взрослые пациенты

Различные психозы включают в себя нарушение автономных эго-функций (интеграция мышления, способность к абстрактному мышлению, отношение к реальности и тестирование реальности). При депрессиях с психотическими элементами также может быть нарушена функция самосохранения (иногда из-за подавляющего депрессивного аффекта). При расстройствах интеграции Я (часто приводящих к тому, что психиатры называют «несвязанные ассоциации», «перерыв в течении ассоциаций», «скачка идей», «повторение бессмысленных слов или фраз» и «ускользание мыслей») также нарушается развитие самостно-объектных репрезентаций. По этой причине клинически психотики также демонстрируют ограничения в эмоциональном тепле, сочувствии, доверии, идентичности, близости и / или стабильности в отношениях (из-за тревоги самостно-объектного слияния).

Пациенты с ненарушенными автономными эго-функциями, но имеющие проблемы с объектными отношениями часто диагностируются как «пограничные» (borderline). Для пограничных пациентов также характерны нарушения, связанные с контролем над импульсами, аффектами или фантазиями, но их способность тестировать реальность остается более или менее неповрежденной. Взрослые, не испытывающие чувство вины и стыда и демонстрирующие преступное поведение, как правило, диагностируются как психопаты, или, согласно DSM-IV-TR, как люди с антисоциальным расстройством личности.

Паника, фобии, конверсии, навязчивые идеи, компульсивные побуждения и депрессии (аналитики называют их «невротическими симптомами») не всегда вызваны нарушениями эго-функций. Наоборот, они вызываются интрапсихическими конфликтами. Как правило, эти конфликты связаны с сексуальными и враждебно-агрессивными желаниями, чувством вины и стыда, фактами реальной действительности. Конфликты могут быть и осознанными, и бессознательными, но в любом случае они формируют тревожность, депрессивный аффект и гнев. В конечном итоге различные элементы конфликта находятся под управлением защитных механизмов — по своей сути, защитные механизмы — это «выключающие» механизмы, благодаря которым человек не осознает данный элемент конфликта. «Вытеснение» — термин для обозначения механизма, который вытесняет определённые мысли из сознания. «Изоляция аффекта» — термин для обозначения механизма, который не позволяет чувству быть осознанным.

Невротические симптомы могут проявляться как отдельно, так и в сопровождении нарушений эго-функций, нарушений объектных отношений, нарушения силы Я. То есть обсессивно-компульсивные шизофреники или страдающие от панических атак пациенты с пограничным расстройством личности — далеко не редкость.

Исследования

Более сотни лет клинические описания единичных случаев в журналах Modern Psychoanalysis, Psychoanalytic Quarterly, International Journal of Psychoanalysis и Journal of the American Psychoanalytic Association оценивали эффективность психоанализа при неврозах и расстройствах характера и личности. Психоанализ, модифицированный техниками объектных отношений, был эффективен при многих сложных случаях нарушений в сфере интимности и межличностных отношений (см. многочисленные публикации Отто Кернберга)[источник не указан 673 дня]. Как терапевтический метод, психоаналитические техники могут быть полезны и при одноразовых консультациях[64]. Психоаналитическое лечение в других случаях может длиться от года до многих лет, в зависимости от серьёзности и сложности патологии.

Психоаналитическая теория была объектом критики и споров, начиная с момента своего зарождения. Фрейд отмечал это ещё в самом начале своей карьеры, когда медицинские круги Вены подвергли его остракизму за находку того, что истерические конверсионные симптомы характерны не только для женщин. Критика психоаналитической теории началась с Отто Ранка и Альфреда Адлера (в начале 20 века), продолжилась в рамках бихевиоризма (например, Вольпе) в 1940-х и 1950-х, и существует по настоящее время. Критика исходит от тех, кто не согласен с положением о существовании бессознательных механизмов, мыслей или чувств. Критиковалось также утверждение о «детской сексуальности» (описание того, что дети в возрасте от двух до шести лет фантазируют о зарождении). Критика приводила к модификациям психоаналитической теории, таким как работы Рональда Фейрбэрна, Михаэля Балинта и Джона Боулби. В последние десятилетия, критика сосредоточилась на вопросе эмпирической вирификации[57] — несмотря на множественные эмпирические проспективные исследования (см., например, работы Барбары Милорд и её коллег из Медицинской школы Корнеллского университета). В современной научной литературе можно найти исследования, поддерживающие многие идеи Фрейда, например, бессознательное, регрессию и т. д.[65]

Психоанализ был использован как инструмент исследования детского развития (см. журнал The Psychoanalytic Study of the Child), и развился в гибкий, эффективный метод лечения ментальных нарушений[66]. В 1960-е, ранние (1905) представления Фрейда о детском развитии и женской сексуальности подверглись пересмотру. Это привело к активным исследованиям в 1970-х и 1980-х и последующим новым концепциям женского сексуального развития, которые скорректировали некоторые положения Фрейда[67]. См. также многочисленные работы Элеаноры Галенсон, Нэнси Ходоров, Карен Хорни, Франсуазы Дольто, Мелани Кляйн, Сельмы Фрайберг и других. В последнее время, исследователи включившие в свою работу теорию привязанности (например, Алиса Либерман, Сюзан Коатс и Даниэль Шехтер) исследовали роль родительской травматизации в развитии у маленьких детей способностей к ментальной репрезентации себя и других[68].

Несколько мета-исследований показали, что эффективность психоанализа и психодинамической психотерапии сравнима по результативности или превосходит другие виды психотерапии или лечение антидепрессивными препаратами[69]. Эмпирические исследования говорят о том, что «классический» долговременный психоанализ — когда пациент лежит на кушетке как минимум три раза в неделю — также эффективен[70]. Обзорная работа 2005 года по рандомизированным и контролированным исследованиям заключает, что «психоаналитическая психотерапия (1) эффективнее, чем отсутствие лечения или стандартное лечение и (2) эффективнее коротких форм психодинамической психотерапии»[71]. Эмпирическое исследование эффективности психоанализа и психоаналитической психотерапии стало популярным в среде психоаналитически ориентированных исследователей.

Исследования эффективности психодинамического лечения в некоторых популяциях показали противоречивые результаты. Исследования Бертрама Кэрона и его коллег из Мичиганского государственного университета говорят о том, что грамотное применение психодинамической терапии может быть успешно в случае больных шизофренией.[источник не указан 673 дня] Более поздние исследования сомневаются правильности этого утверждения. Так, отчет Центра изучения результативности лечения больных шизофренией (Schizophrenia Patient Outcomes Research Team, PORT[72]) не рекомендует использование психодинамических форм психотерапии при шизофрении, указывая что дополнительные исследования необходимы для подтверждения их эффективности. Однако, рекомендация PORT основана на экспертных мнениях клиницистов, а не на эмпирических данных. Существуют эмпирические данные, противоречащие этой рекомендации[73].

Существуют различные формы психоанализа и психотерапии, практикующие психоаналитическое мышление. Например, помимо классического психоанализа, психоаналитическая психотерапия. Другие примеры распространенных терапевтических методов, которые используют находки психоанализа: психотерапия на основе ментализации (Mentalization-Based Treatment) и психотерапия, фокусированная на переносе (Transference-Focused Psychotherapy).

Критика

Уже при самом своём появлении психоанализ подвергся критике, в частности такими авторами, как К. Ясперс, А. Кронфельд, К. Шнайдер, Г.-Й. Вайтбрехт и многие другие[74]. Первоначально неприятие концепции Фрейда европейскими психиатрами было решительным и повсеместным — за немногими исключениями, как, например, Э. Блейлер и В. П. Сербский[75]. Например, Э. Крепелин утверждал[76]:

На основании разностороннего опыта я утверждаю, что продолжительные и настойчивые расспросы больных об их интимных переживаниях, а также обычное сильное подчеркивание половых отношений и связанные с этим советы могут повлечь за собой самые неблагоприятные последствия.

Крепелин, Э. Введение в психиатрическую клинику

П. Б. Ганнушкин также полагал, что «психоанализ самым грубым образом копается в сексуальной жизни, психика больного определённо резко травматизируется. Больному наносится непоправимый вред», и предостерегал коллег от «неумеренного, неумелого, почти преступного применения фрейдовской методики»[77].

К. Ясперс относился с безусловным уважением к Фрейду как личности и учёному и признавал значительный вклад его теорий в науку, однако считал психоаналитическое направление исследований непродуктивной вульгаризацией идей Шопенгауэра и Ницше, «порождением мифотворческих фантазий», а само движение психоанализа — сектантским. Он называл психоанализ «популярной психологией», позволяющей обывателю легко объяснить что угодно. Фрейдизм для К. Ясперса, так же как и марксизм, — суррогат веры. По мнению Ясперса, «психоанализ несет значительную долю ответственности за общее снижение духовного уровня современной психопатологии»[78].

Известные антропологи Маргарет Мид, Рут Бенедикт, Кора Дюбуа и Франц Боас собрали данные, опровергающие утверждение об универсальности таких основных фрейдовских понятий, как либидо, инстинкты разрушения и смерти, врождённые инфантильные сексуальные стадии и эдипов комплекс. Ряд этих концепций был подвергнут экспериментальной проверке, в результате чего выявили, что они ошибочны. Роберт Сирс, рассматривая эти экспериментальные данные в своей работе «Обзор объективных исследований психоаналитических понятий», сделал заключение[79]:

Согласно критериям физических наук, психоанализ не является подлинной наукой… <…> Психоанализ основывается на методах, которые не позволяют повторить наблюдения, не обладают самоочевидностью, или денотативной валидностью, и несут на себе в некоторой степени отпечаток субъективных предубеждений наблюдателя. Когда такой метод используется для открытия психологических факторов, которые должны обладать объективной валидностью, он оказывается совершенно несостоятельным.

Подвергается критике психоанализ и в конце ХХ — начале XXI века. В спорах вокруг учений З. Фрейда обсуждаются такие основные пункты: научность используемых им понятий, реальный лечебный эффект психоаналитической терапии, а также долгосрочные влияния фрейдизма на общество[80].

Джон Килстром в своей статье «Фрейд всё ещё жив? Вообще говоря, нет»[81] полагает, что влияние психоанализа в настоящее время сошло на нет и что и большее влияние Фрейд оказал на культуру, нежели на развитие психологии. Однако точка зрения Килстрома остаётся спорной.

Многие десятилетия психоанализ Фрейда упрекали в научной несостоятельности. Сейчас эти упрёки можно признать справедливыми лишь в части архаической версии психоанализа. Современная психодинамическая теория построена на положениях, получивших многочисленные эмпирические подтверждения. В частности, подтверждены (а) существование бессознательных когнитивных, аффективных и мотивационных процессов, (б) амбивалентность аффективной и мотивационной динамики и их функционирование в параллельном режиме, (в) происхождение многих личностных и социальных диспозиций в детстве, (г) ментальные репрезентации «Я» и «Других» и их взаимоотношений, (д) динамика развития (Westen, 1998). Для эмпирической психологии подтверждение указанных выше положений является сенсацией. Скажем, в когнитивной психологии феномен бессознательного стал получать признание лишь около 15 лет назад (см., например, Kihlstrom, 1987, 2000).

Дорфман, Л. Я. Эмпирическая психология: исторические и философские предпосылки

В 1994 году Клаус Граве с группой учёных опубликовал мета-анализ 897 самых значимых эмпирических исследований, опубликованных до 1993 года, посвящённых изучению эффективности психоанализа и сходных психотерапевтических методик[82][83]. Граве пришёл к следующим выводам:

  • отсутствуют положительные показания для долговременного применения (1017 сессий за 6 лет и более) психоанализа
  • при длительном применении психоанализа существенно повышается риск ятрогенных эффектов
  • кратковременное применение (57 сессий за год) психоанализа малоэффективно для пациентов со страхами, фобиями и с психосоматическими расстройствами
  • кратковременное применение уменьшает симптоматику у пациентов со слабовыраженными невротическими и личностными расстройствами

В этой же работе Граве провёл мета-анализ 41 работы, в которых сравнивалась эффективность различных методов терапии. Граве заключил:

  • группы пациентов, которые проходили психоаналитическую терапию, показали лучше результаты, чем контрольные группы, где терапия отсутствовала, а терапевт лишь ставил диагноз
  • поведенческая терапия оказалась в два раза эффективней психоаналитической.

Британский психолог Ганс Айзенк также проводил мета-анализ значимых публикаций по эффективности психоанализа. На основании многих исследований Айзенк приходит к заключению, что ремиссия без лечения («спонтанная ремиссия») развивается у невротических больных так же часто, как и излечение после психоанализа: около 67 % больных с серьёзными симптомами выздоравливали в течение двух лет. Исходя из того, что психоанализ не эффективней, чем плацебо, Айзенк делает вывод, что сама теория, лежащая в его основе, неверна, а также что «совершенно неэтично назначать его больным, брать с них за это деньги или обучать терапевтов такому неэффективному методу». Наиболее эффективной в лечении невротических расстройств Айзенк считает поведенческую терапию, которая, в отличие от психоанализа, значительно превосходит по эффективности спонтанную ремиссию и плацебо-лечение[84].

Кроме того, Айзенк приводит данные, что психоанализ может оказывать и негативное действие на пациентов, ухудшать их психологическое и физическое состояние[84]. Проанализировав исследования, изучавшие корреляцию между смертностью и видами психотерапии, Айзенк заключил, что психоанализ в целом имеет деструктивный эффект. Согласно исследованиям[85], психоанализ вызывает психологический стресс у пациента, что ведёт к повышению смертности у страдающих онкологическими заболеваниями и ишемической болезнью сердца. Айзенк также заявил о том, что применение психоанализа к онкологическим больным неэтично и должно быть запрещено «как „лечение“, которое никогда не помогало и которое, как было показано, ведёт к крайне нежелательным последствиям»[84].

Айзенк отмечал, что в течение длительного времени «превосходство психоанализа просто предполагалось на основе псевдонаучных аргументов без каких-либо объективных доказательств», а случаи из практики, описанные Фрейдом, не являются такими доказательствами, поскольку то, что заявлялось им как «излечение», в действительности излечением не было. В частности, знаменитый «человек-волк», вопреки утверждениям об этом, вовсе не был излечен, так как на самом деле симптомы его расстройства сохранялись в последующие 60 лет жизни больного, на протяжении которых он постоянно лечился. Безуспешным было лечение и «человека-крысы». Сходная ситуация и с известным случаем «излечивания» Брейером Анны О.: в действительности, как показали историки, диагноз истерии, выставленный больной, был ошибочным — женщина страдала туберкулёзным менингитом и долгое время находилась в госпитале с симптомами этого заболевания[84].

Биолог и нобелевский лауреат Питер Медавар охарактеризовал психоанализ как «самое грандиозное интеллектуальное мошенничество двадцатого века»[86]. Философ науки Карл Поппер критически отзывался о психоанализе и его направлениях. Поппер утверждал, что теории психоанализа не обладают предсказательной силой и невозможно поставить такой эксперимент, который бы мог их опровергнуть (то есть психоанализ нефальсифицируем), следовательно эти теории псевдонаучны[87]. Профессор психологии Йельского университета Пол Блум отмечал, что утверждения Фрейда настолько туманны, что не могут быть проверены никаким достоверным методом и поэтому не могут быть применимы с точки зрения науки[88].

Согласно исследованиям Американской ассоциации психоаналитиков, хотя во многих гуманитарных науках психоанализ широко распространен, факультеты психологии нередко относятся к нему лишь как к историческому артефакту[61].

В своей статье «Вреден ли психоанализ?» американский психолог Альберт Эллис дал свою оценку потенциального вреда от применения психоанализа[89]. В частности, Эллис утверждал следующее:

  • психоанализ в целом построен на ошибочных предпосылках;
  • психоанализ уводит пациентов от нужды работать над собой, дает им оправдание бездействия;
  • психоанализ поощряет зависимость пациента от терапевта, часто пациентам предлагается принять на веру интерпретации терапевта, даже если они далеки от фактов;
  • экспрессивный, катарсивно-абреактический метод психоанализа, заключающийся в принятии и высвобождении враждебности, не решает проблему враждебности, а лишь усугубляет её;
  • психоанализ развивает в пациентах конформизм;
  • иррационализм психоанализа запутывает пациентов, уже страдающих от иррациональных убеждений;
  • из-за неэффективности психоанализа (потраченных впустую средств и времени) у многих пациентов в США подорвано доверие к психотерапии в целом.

Доктор философии и скептик Р. Т. Кэрролл в своей книге «Словарь скептика» критиковал психоаналитическую концепцию бессознательного, хранящего память о травмах детства, как противоречащую современным представлениям о работе имплицитной памяти[53].

Психоаналитическая терапия во многих отношениях основана на поиске того, что, вероятно, не существует (подавленные детские воспоминания), предположении, которое, вероятно, ошибочно (что детский опыт является причиной проблем пациентов), и терапевтической теории, которая почти не имеет шансов быть верной (что перевод подавленных воспоминаний в сознание есть существенная часть курса лечения).

Кэррол, Р. Т. Психоанализ / пер. А. Алдаева и Е. Волкова

По мнению сторонников когнитивной терапии (Аарон Бек и др.), классические психоаналитические техники, такие как, к примеру, техника свободных ассоциаций, не применимы в работе с пациентами, страдающими депрессией, поскольку последние «ещё больше погружаются в трясину своих негативных мыслей»[90]. Аарон Бек отмечал, что многолетний курс психоанализа, через который проходили многие его аспиранты и коллеги, не вызывал ощутимых позитивных сдвигов в их поведении и чувствах; кроме того, как заметил он сам, работая с депрессивными пациентами, применяемые в рамках психоанализа терапевтические интервенции, основанные на гипотезе «ретрофлективной враждебности» и «потребности в страдании», часто не приносят пациентам ничего, кроме вреда[91].

Согласно утверждению американского философа науки, известного критика психоанализа А. Грюнбаума, прочный терапевтический успех, на котором основывается утверждение Фрейда об этиологической доказательности метода свободных ассоциаций, никогда не имел места в действительности, а временные терапевтические результаты вполне объяснимы не подлинной эффективностью этого метода (то есть его эффективностью в обнаружении и снятии вытеснений), но лечебными факторами иного свойства — эффектом плацебо, то есть временной мобилизацией надежд пациента врачами. «Не слишком ли это просто, чтобы быть истиной — то, что некто может уложить психически озабоченного субъекта на кушетку и выявить этиологию её или его заболевания с помощью свободной ассоциации? Сравнительно с выяснением причин основных соматических заболеваний это выглядит почти чудом, если только истинно», — пишет А. Грюнбаум. Он упоминает, что, согласно данным тщательных исследований, так называемые «свободные ассоциации» в действительности не свободны, но зависят от едва заметных подсказок психоаналитика пациенту и потому не могут достоверно соответствовать содержанию предполагаемых вытеснений, которые ими якобы снимаются[92].

Многие специалисты из области нейробиологии, когнитивной психологии, философии науки и теории познания считают[55][56], что методы и теории психоанализа не имеют под собой научных оснований, а сам психоанализ зачастую рассматривают как псевдонаучную теорию[53][54][58][93].

Письма и документы Фрейда указывают на то, что его эмоции мешали его попыткам оправдать свои теории перед несимпатичной публикой. Его пример показывает, что психоаналитик, желающий доказать обоснованность психоанализа критикам, может испытывать сильные и неприятные эмоции, которые, в свою очередь, стимулируют защитные механизмы, такие как избегание доказательной деятельности. В то время как Фрейд обычно наблюдал сопротивление публики психоаналитическим идеям, он упускал из виду возможность своего собственного сопротивления их представлению.[94]

Реакция на критику

К сожалению, все версии психоанализа, включая современные, не дают последовательного ответа критикам. Трудно понять, как любая из нынешних реакций на критику может спасти психоанализ от продолжающего и затяжного упадка. Анализ отделился от психиатрии и психологии, преподавая свой метод в автономных университетах. Поле может выжить только в том случае, если оно готово разрушить свою структуру как отдельную дисциплину и воссоединиться с академией и клинической наукой.[95]

Каким бы ни были его ограничения, психоанализ оставил важное наследие психиатрии. Он научил поколение психиатров понимать историю жизни и внимательно слушать, что говорят пациенты.[96]

Психоанализ и нейронауки

Изначальное расхождение. Отсутствие достаточных научных доказательств

Череп Финеаса Гейджа (1823-1860) и путь железного стержня, который прошел сквозь него, не убив его, но изменив его сознание. Случай помог убедить людей в том, что психические функции локализованы в мозге.
Череп Финеаса Гейджа (1823-1860) и путь железного стержня, который прошел сквозь него, не убив его, но изменив его сознание. Случай помог убедить людей в том, что психические функции локализованы в мозге.

В 1895 году Зигмунд Фрейд написал «Проект научной психологии», стремясь объяснить свои новые психологические открытия как имеющие свою основу в субстрате нервной системы, главным контролирующим органом которой является головной мозг. Но он оставил ее незаконченной и неопубликованной (впервые опубликована в сокращенном варианте в 1950 году[97]), двигаясь с психологией, не укорененной в мозгу. Почему он ее не завершил и не опубликовал? Потому что думал, что ошибается? В 1896 году в работе «Об этиологии истерии» он выдвинул идею о психическом аппарате в стабильной психической системе, не связанной с биологическими процессами в мозге, т.к господствовало мнение, что причины истерии носят исключительно органический характер[98]. В дальнейшем психоаналитики заявляли, что мозг является просто органом, который никак не связан с психическим аппаратом, что еще раз подтверждает псевдонаучность позиции, в связи с полученными современными данными в области нейронаук. Как объясняет нейробиолог, профессор биохимии, лауреат Нобелевской премии по физиологии или медицине 2000 года, Эрик Ричард Кандел в Single Sinapse в 1979 году: «до недавнего времени нейронаука не была достаточно зрелой, чтобы пролить свет на психологические функции "высшего порядка"».[99]

Дальнейшее развитие

Современные этиологические модели психических расстройств сложны и многофакторны. Дихотомия между биологическими и психологическими интерпретациями устарела. С появлением неинвазивных методов для изучения функционирования мозга, имеется повышенный интерес к взаимосвязи между биологическими и психологическими факторами, первоначально выдвинутая Фрейдом в 1985 году в своем труде «Проект научной психологии», но отклоненной из-за отсутствия достаточных научных доказательств. Нейронаучные исследования в последнее время отошли от традиционной области когнитивных наук (язык, память, внимание, восприятие и др.) к изучению психических расстройств с целью изучения возможных изменений в нейронных паттернах, связанных с клиническими улучшениями после психотерапевтических вмешательств[100][101][102][103] С 1990-х годов нейронаука считается лучшим способом познания человеческой природы.

Кандель первым подчеркнул[104], что процессы обучения могут постоянно изменять и укреплять синаптические связи. Он позже сосредоточился на исследовании взаимодействия генов и окружающей среды и теоретизировал новый биологический подход к психиатрии и психотерапии, в которой последняя задумана как процесс обучения, который может, таким образом, определить изменения в генах и изменить силу синаптических связей.[105] Несколько последующих исследований показали, что успешные разговорные вмешательства могут привести к значительным изменениям мозга.[106] Совсем недавно ряд исследователей исследовали активацию мозга во время когнитивных или перцептивных задач с целью выявления нейронных коррелятов различных психопатологических состояний.[107][108] Использование сложных методов нейровизуализации в этих исследованиях привело к сдвигу в концептуализации психических расстройств, сняв акцент на изменениях конкретных областей мозга и подчеркнув изменения в их взаимодействиях в более крупных нейронных сетях.

Исследования связности мозга, таким образом, кажутся особенно перспективными в объяснении сложной архитектуры структурных и функциональных сетей мозга, лежащих в основе психологических функций. Хотя психиатрические диагностические категории, к сожалению, до сих пор по существу объективны и основаны на симптомах, субъективные элементы (т. е. восприятие пациентом самого себя и других) необходимы для всестороннего изучения психических расстройств, что заявляют нейронауки.

Эта новая перспектива вызывает достойные вопросы и дебаты и может помочь нашему пониманию сложных психических явлений, таких как сознание, влияние различных контекстов на атрибуцию смысла, представление себя и других.[109][110][111] Последние обзоры доказывают[112],что различные паттерны связности участвуют в саморепрезентации и в репрезентации других: в 193 исследованиях здоровым субъектам были назначены связанные с собой задачи[113], в то время как в 106 исследованиях использовались задачи, связанные с другими[114]. Метааналитическое моделирование связности показало[115] селективную активацию прегенуальной передней поясной извилины при выполнении самокрепляющихся задач и селективную активацию задней поясной извилины и прекунеуса при выполнении других задач. Этот метаанализ также выдвинул на первый план общую картину связи между собственными и другими связанными задачами в вентромедиальной префронтальной коре и в медиальной орбитофронтальной коре, таким образом обеспечивая нейробиологическое доказательство запутанной связи между представлениями о себе и других. Эти результаты могут дать новое представление о таких расстройствах, как аутизм, шизофрения и пограничное расстройство личности, при котором представления о себе и других дисфункциональны или нарушены.[116] Стоит отметить, что, хотя модификация саморепрезентации по отношению к другим является сложным процессом, обмен между собой и другими репрезентациями спонтанно происходит во время трансферентно-контртрансферентных взаимодействий в трансферентно-ориентированных психотерапиях, а также в других социальных отношениях. Такие клинические данные свидетельствуют о том, что вместо различных концептуализаций центральное место занимает интерактивная динамическая связь между «Я» и другими представлениями.[117][118] Будущие изучения должны расследовать связаны ли специфические взаимодействия между собственной личностью и другими представлениями со специфическими картинами взаимодействия мозга, и приносят ли изменения в этих представлениях, как обнаруженный в динамике переноса, изменения в соединении мозга.

Свободная энергия и виртуальная реальность

Вскоре после начала анализа собственных сновидений и сновидений своих пациентов Фрейд пришел к выводу, что сновидения вызываются теми же нейрокогнитивными механизмами, что и невротические симптомы, на которых он ранее концентрировался. Он первоначально создал это объединяющее открытие в «психологии для неврологов» — посмертно изданный как его «Проект научной психологии» — в котором он рассматривал мозг как работающий, чтобы минимизировать свободную энергию (СЭ). Там он отметил, что патологические механизмы, выявляемые при самом тщательном анализе в психоневрозах, имеют наибольшее сходство с процессами сновидения. (С. 336).

Фрейд выдвинул гипотезу, что и сны, и симптомы служили защите сознательного «Я» (или эго), уменьшая СЭ от других тревожных и функционально разрушительных возбуждений, эмоций и конфликтов. И те и другие делали это через создание фиктивных переживаний и верований, форм виртуальной реальности или фантазии, создавая «отчуждение от реальности», которое маскировало и умиротворяло (или в нейронаучных терминах «подавляло» ) возбуждение.

Когда появились возможности нейровизуализации происходящих процессов в головном мозге была создана теория сложности психического расстройства (ТСПР). Эта теория частично поддерживается недавней работой Алана Гобсона, который вслед за ТСПР опубликовал две книги[119][120], в которых он применяет концепцию виртуальной реальности/генеративной модели для связи сновидения и расстройства, настаивая, например, на том, что аминергико-холинергический баланс, ключевой для сновидения, также объединяет «широкий спектр психопатологических состояний», которые «имеют общую слабость аминергической системы». Действительно, несмотря на безжалостную критику Фрейда, Гобсон теперь подчеркивает, что его нынешняя работа «берет на себя проект научной психологии именно там, где Фрейд оставил ее в 1895 году.»

Ссылаясь на доказательства того, что во время последнего триместра беременности младенцы проводят большую часть своего времени в фазе быстрого движения глаз, ТСПР выдвигает гипотезу о том, что мозг «генетически наделен врожденным генератором виртуальной реальности», работа которого «наиболее четко проявляется в сновидении». Таким образом, они считают, что мы «рождаемся с моделью виртуальной реальности» того, что впоследствии станет причиной сенсорного воздействия. Кроме того, врожденная эта модель является внутренне предиктивной, и поэтому «захвачена сенсорными ошибками предсказания», особенно во время сенсорной инициализации, сопровождающей рождение, чтобы стать «генеративной или предиктивной моделью мира», работающей, чтобы минимизировать свободную энергию, произведенную точно взвешенной ошибкой предсказания, которая составляет ее сенсорный вход.[121]

Мозг Drosophila melanogaster, которая является наиболее часто использующейся в нейрогенетике, которая способствует развитию в понимании природы человека. За открытия молекулярных механизмов, управляющих циркадным ритмом, обнаруженных в мозге Drosophila melanogaste в 1984 году, Джеффри Холл, совместно с Майклом Росбашем и Майклом Янгом, в 2017 году получил Нобелевскую премию по физиологии или медицине.
Изменения в мозге во время сна модулируются ацетилхолином (ACh). Нейроны ствола мозга (локализованные в ядрах pedunculopontine и laterodorsal tegmental  среднего мозга) выпускают ACh, который вызывает активацию восходящих проекций на таламус. Это сопровождается генерализованной активацией лимбического, парагиппокампального и других таламических путей. Это холинергическое повышение следует главным глутаматергическим путем к базальной вентролатеральной преоптической области, и оно имеет одновременное влияние уменьшать рекрутмент префронтальных областей и нижней париетальной коры.

Согласно выводам исследований на эту тему, мыслительный процесс постоянно активируется как во время бодрствования, так и во время сна, и сны, более или менее структурированные, могут появляться во время каждой фазы состояния сна, а не только, как мы обычно думали, во время фазы быстрого движения глаз. Наиболее важным генератором сновидений является достаточно интенсивный возбуждающий стимул, который инициирует процесс сновидения, деактивируя моторную и премоторную лобную кору. Дезактивация коры высвобождает мезокортикальные и мезолимбические «системы поиска» и активирует ассоциативную кору затылочно-височно-теменного соединения, формируя иллюзию, которую мы называем сном[122]

Активация восходящих проекций к таламусу (дорсальным путям), и особенно к таламическим областям, связанным с височной и затылочной корой, действует, чтобы увеличить корковую сигнализацию, ответственную за перцепционное освобождение.[123][124] Такая активность в первичной и вторичной сенсорной коре отвечает за спонтанное высвобождение перцептивных образов во время сна[125][126] Спектральная мощность ЭЭГ в альфа-диапазоне показывает модуляцию над сенсорными областями коры (особенно затылочными областями), которая коррелирует с визуальными сновидениями[127] Активирующие влияния, возникающие из таламуса, затем посылают сигналы в лимбические, парагиппокампальные и связанные с ними таламические пути, которые работают для обработки, передачи и модуляции вышеуказанной корковой активности. Ингибирующие нейротрансмиттеры, такие как 5HT и глутамат, высвобождаются в базальном переднем мозге (вентральные пути). Они действуют, чтобы «уменьшить» распространение сигнала в префронтальные области, особенно дорсо-латеральную префронтальную кору.[128] Разъединение префронтальных исполнительных областей создает отсутствие тормозящих влияний на перцептивное освобождение, наряду с ограничением обработки информации в пределах ограниченного набора нейроанатомических петель. Такое расцепление лобных объясняет пониженное  самосознание сновидца и необычности некоторых его содержаний.[129]

Двадцать пять различных статей продемонстрировали клинический потенциал технологии виртуальной реальности (ВР)  как в диагностике, так и в лечении психических расстройств: ВР выгодно отличается от существующих методов лечения тревожных расстройств, расстройств питания и веса, фантомных болей, а также управления болью с долгосрочными эффектами, которые обобщаются на реальный мир. Но почему ВР настолько эффективна? ВР разделяет с мозгом один и тот же базовый механизм: воплощенные симуляции. Согласно нейронаукам, чтобы эффективно регулировать и контролировать тело в мире, мозг создает воплощенную симуляцию тела в мире, используемом для представления и прогнозирования действий, концепций и эмоций. ВР работает аналогичным образом: опыт ВР пытается предсказать сенсорные последствия движений человека, предоставляя ему/ей ту же сцену, которую он/она увидит в реальном мире.Чтобы достичь этого, система ВР, как и мозг, поддерживает модель (симуляцию) тела и пространства вокруг него. Если присутствие в организме является результатом различных воплощенных симуляций, концепции являются воплощенными симуляциями, а ВР — воплощенная технология, это предполагает новый клинический подход.[130]

Опыт удовольствия

Согласно Фрейду, аффект — это перцептивная модальность, регистрирующая скорее внутреннее состояние влечения субъекта, чем объективное переживание внешнего мира, и качество этой перцептивной модальности калибруется по степеням удовольствия и неудовольствия. В этих концептуальных рамках целью драйва всегда является удовольствие, и объекты становятся значимыми, поскольку они обеспечивают способ разрядки давления драйва. Последующие концептуальные психоаналитические разработки частично отвергли такие метапсихологические теории, постулируя, что у людей могут наблюдаться другие внутренние мотивации, независимые от либидо. Внутренняя мотивация в широком смысле относится к набору психологических концепций, включая врожденную склонность делать выбор, искать новизну и проблемы, удовлетворять любопытство и компетентность, а также расширять свои возможности и контроль над событиями. То, что объединяет эти понятия, — это внутреннее одобрение своего действия, то есть ощущение, что действие порождено самим собой и является его собственным.

Ощущение удовольствия, связанное с потреблением вкусной пищи, отличается от удовольствия, получаемого от полового акта или от удовольствия, получаемого от злоупотребления психоактивными веществами. Еще один вид удовольствия связан с переживаниями социализации или с актом прослушивания музыки. Однако недавние открытия в области неврологии показали, что одна функциональная схема, включенная в более широкую дофаминергическую мезокортиколимбическую систему участвует в различных переживаниях удовольствия.[131][132] Кроме того, исследования на животных моделях недавно выявили сеть для усиления «симпатических» гедонических реакций, встроенных в виде набора небольших гедонических горячих точек, распределенных между несколькими лимбическими структурами по всему мозгу, начиная от коры до ствола мозга [133] Однако эти гедонистические горячие точки лишь частично перекрываются с так называемой системой вознаграждения мозга[134], как когда-то считалось, что она лежит в основе любого ощущения удовольствия, и сегодня некоторые авторы считают, что оно может опосредовать энтузиазм в поиске и исследовании окружающей среды у млекопитающих[135], в то время как, по мнению других, его функция — опосредовать ожидание удовлетворения или, в более широком смысле, опосредовать желание[136]

Исследования нейровизуализации показывают, что различные группы корковых (например, орбитофронтальная кора, передняя поясная кора, островковая доля) и подкорковых областей (например, прилежащее ядро, миндалина, вентральный паллидум) активируются различными гедоническими стимулами у людей. Гедонические представления коры (т. е. кодирование), регулируются активностью орбитофронтальной коры, особенно в медиальной и передней областях.[137] Эти структуры, особенно активны в субъективной атрибуции удовольствия в реакции на гедонистический стимул, который может иметь различную природу; кроме того, они опосредуют вариации субъективно воспринимаемой гедонистической интенсивности. Точно так же дополнительные медиальные области префронтальной коры, наряду с областями передней островковой коры связаны с мониторингом и ожиданием ценности вознаграждения приятных объектов, а также с интеграцией перцептивных стимулов с соответствующими интероцептивными состояниями.[138]

Взаимодействие между удовольствием и болью

Большое количество нейрофизиологических данных свидетельствует о том, что существует высокая степень наложения в анатомическом и функциональном плане между областями мозга и нейромедиаторными системами, ответственными за регуляцию физической боли, и теми, которые отвечают за регуляцию аффективных состояний. Например, эндогенные опиоиды и дофамин участвуют в ряде процессов, которые происходят в центральных и периферических областях, среди которых регуляция мотивационных и гедонистических аспектов вознаграждения, ноцицепции и модуляции физической боли и, в более широком смысле, аффективной регуляции.[139] Увеличение активности μ и δ опиоидных рецепторов в миндалине и в передней поясной коре, кроме того, что связано с глубокими анальгетическими состояниями также связано с уменьшением субъективной неприятности, испытываемой в ответ на ноцицептивные стимулы. Напротив, снижение активности μ-рецепторов в области передней поясной коре, миндалины и вентрального бледного тела было зарегистрировано во время длительного воспоминания болезненных воспоминаний, тогда как увеличение активности κ-опиоидного рецептора обычно связано с состояниями усталости, путаницы, дисфории и, на более высоких уровнях, с состояниями деперсонализации[140] Тонкие нейробиологические взаимодействия между дофаминергическими системами нейромедиаторов и опиоидами могут, наконец, объяснить некоторые виды поведения, такие как самоповреждающее поведение, которое, по-видимому, противоречит принципу, который, по мнению некоторых, ведет людей к максимизации удовольствия и избеганию боли. Как показали исследования на животных и людях, самоповреждающие компоненты могут быть связаны со значительным высвобождением эндогенных опиоидов, таких как β-эндорфины и энкефалины.Точно так же было продемонстрировано, что болеутоляющие стимулы могут снижать посредством стимуляции опиоидных рецепторов субъективно воспринимаемую интенсивность эмоциональных состояний, связанных с отрицательной аффективной ценностью. Наконец, многочисленные исследования показали снижение базальных уровней эндогенных опиоидов у лиц, которые совершают самоповреждающее поведение или склонны к самоубийству.[141] Однако необходимо учитывать разного рода нейробиологические процессы, так, например, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) является важным фактором риска суицидальных идей, попыток и смерти от самоубийства. Понимание биологии, лежащей в основе суицидальности при ПТСР ограничено. Был использован позитронно-эмиссионная томография для оценки метаботропного глутаматного рецептора типа 5 (mGluR5) как потенциальной цели лечения и биомаркера суицидальной идеации у лиц с ПТСР и большим депрессивным расстройством (БДР). Объем распределения рассчитывался с использованием функции венозного ввода в пяти ключевых лобных и лимбических областях мозга. Была обнаружна более высокая доступность mGluR5 у лиц с ПТСР по сравнению со здоровыми группами контроля и БДР. Кроме того, более высокая доступность mGluR5 была связана с суицидальной идеей сканирования среди лиц с ПТСР, но не с БДР. Результаты указывают на потенциальную роль mGluR5 в качестве мишени для вмешательства и, потенциально, управления риском самоубийств при ПТСР.[142]

Взгляд на боль

Боль является наиболее распространенной основной жалобой медицинских пациентов.[143] Медицина боли стала такой сложной областью, что она имеет свою собственную программу стипендий в Соединенных Штатах, обсуждается во многих специализированных журналах боли и известна врачам как трудный симптом для решения.

Важный фактор можно увидеть в описании результатов МРТ, контрастирующих эмпатию с любимым человеком против незнакомца. «Принятие перспективы любимого человека увеличило активность в передней поясной коре и островке, тогда как воображение незнакомца вызвало увеличение сигнала в правом височно-теменном соединении (ВТС) и верхней лобной извилине. «Чем ближе отношения участников были к их партнеру, тем больше деактивация в правом ВТС. Отрицательная эффективная связь между правым ВТС и островком и положительная связь с верхней лобной извилиной были обнаружены, когда участники представляли себе перспективу незнакомца»[144]  Помимо того, что он показывает корреляции между качеством отношений и нейроанатомическими структурами, что является еще одним свидетельством того, как ум и мозг зависят друг от друга и подвержены влиянию опыта, он также предупреждает психоаналитика о том, что состояние контрпереноса может влиять на точность эмпатии. Как близко человек чувствует себя к своему пациенту, влияет на мозг психоаналитика. Эти данные необходимо учитывать.

Боль может быть неравномерной. Открытие того, что множественные аллели гена SCN9A приводят к отсутствию боли, нормальной боли или повышенной болевой чувствительности  должны быть приняты во внимание. Генетические вклады в боль привлекли значительное эмпирическое внимание за последние 20 лет.[145] В дополнение к представлению идентифицируемых индивидуальных переменных различия, генетические ассоциации с болью могут показать определенные биологические механизмы, которые способствуют ответам боли. Наиболее часто изучаемым геном в исследованиях боли был ген, который кодирует катехол-о-метилтрансферазу (COMT), фермент, который метаболизирует катехоламины. COMT был отнесен к клиническим и экспириментальным реакциям боли. Ген OPRM1 также широко был изучен для ассоциаций с фенотипами боли. A118G OPRM1 был связан с болевой чувствительностью к давлению[146], а SNP связан с экспериментальными болевыми ответами.[147] Из-за переменной генетической одаренности, аналитик и пациент могут иметь разные болевые системы. Нейробиология информирует психоаналитиков о потенциальной конституциональной разнице. Генетический вариант может быть проверен, если психоаналитик задается вопросом о необычных болевых жалобах. Эту информацию необходимо учитывать — знание чужого опыта невозможно, поэтому не требуется вычитание эмпатии из психоаналитической встречи или сомнения в ее достоверности во всех случаях. Это уберет ключевой инструмент из профессии.

Существуют всепроникающие и важные индивидуальные различия в боли, и эти индивидуальные различия производят переживания боли, которые совершенно уникальны для человека, испытывающего их (т. е. они делают боль личной). Возможно, самым простым проявлением индивидуальных различий является то, что экспериментальный стимул, доставляемый со стандартизированной интенсивностью, вызывает субъективные сообщения о боли, которые резко различаются между людьми, как отмечалось десятилетия назад Чепменом и Джонсом[148] и совсем недавно другими[149][150][151]

Биопсихосоциальная модель обеспечивает идеальную основу для концептуализации индивидуальных различий в боли. Эта модель утверждает, что на переживание боли влияют сложные и динамические взаимодействия между различными биологическими, психологическими и социальными факторами.[152] Важно отметить, что совокупность биопсихосоциальных факторов, способствующих переживанию боли и ее выражению, значительно различается у разных людей. Индивидуальные и комбинированные влияния этих биологических и психосоциальных переменных приводят к уникальной мозаике факторов, которая способствует боли в каждом человеке. Понимание этих мозаик критически важно для обеспечения оптимального лечения боли, и необходимы будущие исследования для дальнейшего выяснения природы этих биопсихосоциальных взаимодействий, чтобы обеспечить более информированный и персонализированный уход за болью.

Лингвистически детерминированное значение

Обучение нейробиологии боли стало основным инструментом для управления постоянной болью, частично основанным на открытии, что информация о боли может изменить боль, при этом лингвистическая проблема точного выражения этого процесса, когда естественный язык принуждает подходить к нему лишь косвенно. В основе этой трудности в понимании и объяснении переживания боли лежит ограничение языка. С одной стороны, человек, испытывающий боль, не имеет прямого языка, на котором можно было бы выразить этот опыт другим или объяснить его себе, и поэтому он должен прибегать к сравнениям и метафорам, как правило, творчески.[153], что ставит под сомнение использование в психоаналитической практике исключительно языковые невербальные интерсубъективные отношения.

Психоанализ и гуманитарные дисциплины

Сегодня, когда немногие психиатры и клинические психологи проходят психоаналитическое обучение, двери открыты для практиков с опытом работы в других дисциплинах, включая гуманитарные.[154]

Эта тенденция связана с герменевтическим способом мышления, который фокусируется на осмысленных интерпретациях явлений, а не на эмпирической проверке гипотез и наблюдений. Со времен Фрейда типичная психоаналитическая статья состояла из спекуляций, подкрепленных иллюстрациями, аналогичным методам литературной теории и критики.

Одной из популярных в настоящее время в гуманитарных дисциплинах моделей является "критическая теория". "Этот постмодернистский подход использует марксистские концепции для объяснения явлений от литературы до политики."[155] Она предполагает, что истина полностью относительна и часто управляется скрытыми социальными силами. В своей наиболее радикальной форме, в работе Мишеля Фуко[156] критическая теория и постмодернизм занимают антинаучную позицию, отрицая существование объективной истины и рассматривая научные открытия как способы защиты "гегемонии" власть имущих.

Некоторые гуманистические академики приняли идеи Жака Лакана, французского психоаналитика, который создал свое собственное движение и чья эксцентрическая клиническая практика напоминала практику культового лидера.[157] Кроме того, набор персонала и специалистов, не имеющих научной подготовки, может привести к усилению изоляции этой дисциплины.

Психоанализ литературы

Психоанализ в XX веке широко применялся при анализе литературного творчества, понимаемого как проявление неосознанных влечений автора. Ему близки методы патографического анализа литературы и психиатрического литературоведения.

Репрессии в СССР

Начало в 1910-х и 1920-х годах

Психология и психиатрия в России стояли с конца 19 века. Века, под знаком которого научное понимание природы психических процессов, для которых имя Ивана Сеченова, Владимира Бехтерева и Ивана Павлова имеются. Тем не менее, психоанализ был здесь ранним, к чему существенно способствовал формирователь психиатрии Владимир Сербский, образованный в Вене. Его ученики Иван Ермаков и Николай Осипов были одними из первых психоаналитиков в России, а также психиатры Леонид Дроздов, Татьяна Розенталь и Моше Вульф.

Ермаков, с 1911 года директор московской психиатрической университетской клиники, стал известен прежде всего психоаналитическими исследованиями по искусству и литературе. Осипов руководил, работая в психоаналитическом диспансере в Московской Психиатрической клиники университета, он был одним из инициаторов психоаналитической групповой дискуссии, т. н. "Малой пятницы", и основал в 1911 году "Московское психоаналитическое общество". С 1909 года, совместно с Николаем Вырубовым, издавал журнал "Психотерапия", в котором опубликовал психоаналитические эссе (с преимущественно адлерианской тенденцией) до ее установки в 1915 году. Моше Вульф, получивший свое психоаналитическое образование в Берлине, издал в Одессе серию книг по психоаналитическим вопросам и, как Осипов, с его переводами многочисленных произведений Зигмунда Фрейда, придумал русскую психоаналитическую терминологию. В 1910 году в Петербурге работали Дрознес, терапевт "волк Клауса" Сергей Панкеев, и Татьяна Розенталь, которая с 1911 года была членом Венской и Берлинской психоаналитической ассоциации. Розенталь в 1919 году возглавил поликлинику Бехтеревского научно-исследовательского института патологии мозга в Петербурге и проводил там психоанализ с невротическими пациентами.[158]

Социалистический психоанализ

Октябрьская революция 1917 года впервые поставила российское психоаналитическое движение в ожидание предстоящих перемен. Большевики изначально открыто противостояли учению Фрейда, потому что они ожидали от психоаналитической педагогики важного вклада в воспитание "нового советского человека". Ермаков и Вульф создали в Москве в 1921 году психоаналитическую ассоциацию по изучению художественного творчества. Педагог Вера Шмидт в том же году в Москве открыла лабораторию детского дома — с 1922 года называемую "Международная солидарность", — где применялись марксистские и психоаналитически вдохновленные педагогические методы. В 1922 году врач и позже нейропсихолог Александр Лурия создал в Казани психоаналитическое общество. В том же году Ермаков и Вульф основали в Москве — при поддержке Народного комиссариата просвещения (Наркомпрос) р оссийское психоаналитическое объединение (РПСАО), а в 1923 году — государственный институт психоанализа. В 1923 году казанская группа присоединилась к РПСАО, позже в Киеве последовали психоаналитические группы — с Ароном Салкиндом, — Одесса и Ростов.

Особенностью советского психоанализа в 1920-е годы была их близость к политической власти, которую они пытались использовать для социалистического воспитания (ключевое слово: Педология). Однако с установлением сталинского режима марксистско-ленинская подкормка Павловской рефлексологии стала единственным эталоном материалистической науки от "нового человека". В то время как Троцкий выступал за интеграцию психоанализа как особого случая теории условного рефлекса в материалистическую психологию, он все больше и больше критиковался в середине 1920-х годов. Напали прежде всего на "идеализм" Фрейдовской метапсихологии, ее "буржуазный индивидуализм" и центральную роль сексуальности. Русские фрейдисты, такие как Лурия, пытались согласовать психоанализ с рефлексологией Павлова, при условии отказа от теории секса.[159]

Сталинизм и перестройка

В 1925 году психоаналитический детский дом "Вера Шмидц" был ликвидирован большим "Советом Народных Комиссаров", через несколько месяцев "Государственный институт психоанализа" закрылся. В 1927 году Моше Вульф, тогда президент РПСАО, эмигрировал в Германию, его приемником стал Ю.В.Каннабих. В 1930 году РПСАО был официально распущен. В 1936 году Сталин запретил учение Фрейда, его сочинения оказались в ядовитых шкафах библиотек.

В период Холодной войны после 1945 году психоанализ в Советском союзе считался реакционной идеологией, стоящей на службе американскому империализму, — суждение, которое приняли и коммунистические партии других стран. До 1970-х годов психология и психиатрия оставались в значительной степени закрытыми для психоанализа. Неврозы и психозы на основе рефлексологии получили чисто физиологическое объяснение, соответственно, их лечение сводилось прежде всего к гипнозу — традиционно предпочтительной в России форме терапии и химиотерапии. Важную роль в реабилитации психоанализа сыграл организованный в Тбилиси в 1979 году Академией наук Грузинской ССР симпозиум о бессознательном, в котором приняли участие советские ученые и западные психоаналитики, философы и лингвисты. Политика перестройки во второй половине 1980-х годов способствовала возрождению российского психоаналитического движения. В 1989 году все произведения Фрейда были переведены и опубликованы, а в 1988 году под руководством Павла Снежневского была создана психоаналитическая секция в Ассоциации практикующих психологов. В 1996 году президент Борис Ельцин подписал указ о возрождении психоанализа в России.

В 1989 году в Москве состоялось создание Психоаналитического Союза СССР.[160]

Психоанализ в Российской Федерации

Институционализация

После распада Советского Союза, из Психоаналитического Союза ССР появились два российских психоаналитических общества, из которых сегодня существует российское психоаналитическое общество (РПСАО). Ее первым президентом был психиатр Арон И. Белкин. Также в Санкт-Петербурге (1990), Ростове (1991) и Екатеринбурге (УрПАО) возникла психоаналитическая ассоциация. В 1991 году с российским психоаналитическим вестником снова появился психоаналитический журнал в России.

В 1995 году из Снешневской секции было создано Московское психоаналитическое общество, а два года спустя московское психоаналитическое общество, оба из которых получили статус исследовательской группы Международной Психоаналитической Ассоциации (МПА) в 2005 году. В 2011 году "Московское Психоаналитическое Общество" стало временным и в 2015 году полноправным членом МПА.[161]

Законодательство и статус

Деятельность психоаналитика в России не лицензируется, на законодательном уровне нет никаких нормативно-правовых актов, определяющих сущностное содержание психоаналитической деятельности и регулирующих деятельность психоаналитика, таким образом, назвать себя практикующим психоаналитиком и начать заниматься практикой может кто угодно. Помимо того, что разрозненные сосуществующие концептуализации психоанализа рассматриваются как равноценные, становятся наукой без истины, то есть лженаукой, и демонстрируют, что все попытки присвоить эпитет орнана "научный" психоанализу, связав его концепции с выводами в областях, выходящих за рамки его концептуального поля, потерпели неудачу, так и тот факт, что психоаналитиками являются деловые люди, для которых меновая стоимость их услуг представляет существенно больший интерес, чем их полезная стоимость, которая представляет интерес только как средство реализации первой[162], это создает все необходимые условия для становления психоаналитиками множество людей для предпринимательской деятельности с целью извлечения прибыли, часто занимаясь низкоквалифицированной, наносящей разного рода вред, деятельностью, вводя в заблуждение о реальном положении дел людей, которые к ним обращаются. При этом, вытекающие из этого ментальные упражнения без понимания действующих механизмов со стороны практикующего, могут обратить курс строгих неврологических и психиатрических проблем, включая хроническую боль, инсульт, рассеянный склероз, болезнь Паркинсона и аутизм.[163] Нейрофизиологическая информация, исследования аффективных, когнитивных, мнемических, соматических, психофизиологических, развивающих и интегративных психических процессов, должны соответствовать высоким стандартам из фундаментальных научных открытий, игнорирование которых приводит к клиническому риску, что и происходит в Российской Федерации.

Ассоциации и школы

См. также

Примечания

  1. ΨΥΧΗ перевод. Древнегреческо-русский словарь Дворецкого. Classes.ru. Дата обращения 26 мая 2019.
  2. ΑΝΑΛΥΣΙΣ перевод. Древнегреческо-русский словарь Дворецкого. Classes.ru. Дата обращения 26 мая 2019.
  3. Dr. Bryan Kolb - Biography (англ.). Department of Psychology - University of Alberta. Дата обращения 26 мая 2019.
  4. Edvard I. Moser, May-Britt Moser, James E. Carmichael, Emilio Kropff. Speed cells in the medial entorhinal cortex (англ.) // Nature. — 2015-07. — Vol. 523, iss. 7561. — P. 419–424. — ISSN 1476-4687. — doi:10.1038/nature14622.
  5. Cyriel M. A. Pennartz, Matthijs N. Oude Lohuis, Umberto Olcese. Sensory Processing Across Conscious and Nonconscious Brain States: From Single Neurons to Distributed Networks for Inferential Representation (англ.) // Frontiers in Systems Neuroscience. — 2018. — Т. 12. — ISSN 1662-5137. — doi:10.3389/fnsys.2018.00049.
  6. 27th Annual Computational Neuroscience Meeting (CNS*2018): Part One // BMC Neuroscience. — 2018-10-29. — Т. 19, вып. 2. — С. 64. — ISSN 1471-2202. — doi:10.1186/s12868-018-0452-x.
  7. Ariane Ph D. Bazan, Natalia L. Kalaida, Ramesh Ph D. Kushwaha, Linda A. W. Ph D. Brakel, Michael Ph D. Snodgrass. Subliminal unconscious conflict alpha power inhibits supraliminal conscious symptom experience (англ.) // Frontiers in Human Neuroscience. — 2013. — Т. 7. — ISSN 1662-5161. — doi:10.3389/fnhum.2013.00544.
  8. David Borsook, Andrew M. Youssef, Nadia Barakat, Christine B. Sieberg, Igor Elman. Subliminal (latent) processing of pain and its evolution to conscious awareness // Neuroscience & Biobehavioral Reviews. — 2018-05-01. — Т. 88. — С. 1–15. — ISSN 0149-7634. — doi:10.1016/j.neubiorev.2018.02.015.
  9. Christoph Lumer. Unconscious Motives and Actions – Agency, Freedom and Responsibility (англ.) // Frontiers in Psychology. — 2019. — Т. 9. — ISSN 1664-1078. — doi:10.3389/fpsyg.2018.02777.
  10. Ian M. Handley, Katie E. Garrison. Not Merely Experiential: Unconscious Thought Can Be Rational (англ.) // Frontiers in Psychology. — 2017. — Т. 8. — ISSN 1664-1078. — doi:10.3389/fpsyg.2017.01096.
  11. Chun Xie, Yihong You, Anmin Li, Fanying Meng. Motor expertise modulates unconscious rather than conscious executive control (англ.) // PeerJ. — 2019-02-05. — Vol. 7. — P. e6387. — ISSN 2167-8359. — doi:10.7717/peerj.6387.
  12. Victor A. F. Lamme, K. Richard Ridderinkhof, H. Steven Scholte, Simon van Gaal, Martijn E. Wokke. The Flexible Nature of Unconscious Cognition (англ.) // PLOS ONE. — 2011-09-28. — Vol. 6, iss. 9. — P. e25729. — ISSN 1932-6203. — doi:10.1371/journal.pone.0025729.
  13. Katharina Henke, Simon Ruch, Martinus Hauf, Patrik Vuilleumier, Thomas Peter Reber. Hippocampus Is Place of Interaction between Unconscious and Conscious Memories (англ.) // PLOS ONE. — 2015-03-31. — Vol. 10, iss. 3. — P. e0122459. — ISSN 1932-6203. — doi:10.1371/journal.pone.0122459.
  14. Shen Tu, Jiang Qiu, Guang Zhao, Qian Cui, Jerwen Jou. Unconscious Processing of Facial Emotional Valence Relation: Behavioral Evidence of Integration between Subliminally Perceived Stimuli (англ.) // PLOS ONE. — 2016-09-13. — Vol. 11, iss. 9. — P. e0162689. — ISSN 1932-6203. — doi:10.1371/journal.pone.0162689.
  15. Markus Kiefer. Executive control over unconscious cognition: attentional sensitization of unconscious information processing (англ.) // Frontiers in Human Neuroscience. — 2012. — Т. 6. — ISSN 1662-5161. — doi:10.3389/fnhum.2012.00061.
  16. M. Karl Healey, Michael J. Kahana. A four-component model of age-related memory change. (англ.) // Psychological Review. — 2016. — Vol. 123, iss. 1. — P. 23–69. — ISSN 0033-295X 1939-1471, 0033-295X. — doi:10.1037/rev0000015.
  17. David C. Rubin, Sharda Umanath. Event memory: A theory of memory for laboratory, autobiographical, and fictional events. (англ.) // Psychological Review. — 2015-01. — Vol. 122, iss. 1. — P. 1–23. — ISSN 0033-295X 1939-1471, 0033-295X. — doi:10.1037/a0037907.
  18. Samuel J Gershman, Marie-H Monfils, Kenneth A Norman, Yael Niv. The computational nature of memory modification // eLife / Michael J Frank. — 2017-03-15. — Т. 6. — С. e23763. — ISSN 2050-084X. — doi:10.7554/eLife.23763.
  19. Sen Cheng. The CRISP theory of hippocampal function in episodic memory (англ.) // Frontiers in Neural Circuits. — 2013. — Т. 7. — ISSN 1662-5110. — doi:10.3389/fncir.2013.00088.
  20. Russell A. Poldrack, Alison R. Preston, Bradley C. Love, Gui Xue, Tyler Davis. Global Neural Pattern Similarity as a Common Basis for Categorization and Recognition Memory (англ.) // Journal of Neuroscience. — 2014-05-28. — Vol. 34, iss. 22. — P. 7472–7484. — ISSN 1529-2401 0270-6474, 1529-2401. — doi:10.1523/JNEUROSCI.3376-13.2014.
  21. Mu-ming Poo, Michele Pignatelli, Tomás J. Ryan, Susumu Tonegawa, Tobias Bonhoeffer. What is memory? The present state of the engram // BMC Biology. — 2016-05-19. — Т. 14, вып. 1. — С. 40. — ISSN 1741-7007. — doi:10.1186/s12915-016-0261-6.
  22. Takashi Kitamura, Kaoru Inokuchi. Role of adult neurogenesis in hippocampal-cortical memory consolidation // Molecular Brain. — 2014-02-19. — Т. 7, вып. 1. — С. 13. — ISSN 1756-6606. — doi:10.1186/1756-6606-7-13.
  23. George Kastellakis, Denise J. Cai, Sara C. Mednick, Alcino J. Silva, Panayiota Poirazi. Synaptic clustering within dendrites: An emerging theory of memory formation // Progress in Neurobiology. — 2015-03-01. — Т. 126. — С. 19–35. — ISSN 0301-0082. — doi:10.1016/j.pneurobio.2014.12.002.
  24. Emmanuel J. Barbeau, Fabrice Bartolomei, Agnès Trébuchon, Jérémie Pariente, Louis Maillard. Déjà-rêvé: Prior dreams induced by direct electrical brain stimulation (англ.) // Brain Stimulation: Basic, Translational, and Clinical Research in Neuromodulation. — 2018-07-01. — Т. 11, вып. 4. — С. 875–885. — ISSN 1876-4754 1935-861X, 1876-4754. — doi:10.1016/j.brs.2018.02.016.
  25. Mark Blagrove, Frederic Boy, Matthew P. Walker, Josie E. Malinowski, Emmanuel Maby. Incorporation of recent waking-life experiences in dreams correlates with frontal theta activity in REM sleep (англ.) // Social Cognitive and Affective Neuroscience. — 2018-06-01. — Vol. 13, iss. 6. — P. 637–647. — ISSN 1749-5016. — doi:10.1093/scan/nsy041.
  26. Perrine Ruby, Mark Blagrove, Benoit Chatard, Raphael Vallat. Characteristics of the memory sources of dreams: A new version of the content-matching paradigm to take mundane and remote memories into account (англ.) // PLOS ONE. — 2017-11-10. — Vol. 12, iss. 10. — P. e0185262. — ISSN 1932-6203. — doi:10.1371/journal.pone.0185262.
  27. Benjamin Baird, Kristen LaMarca, Stephen LaBerge. Pre-sleep treatment with galantamine stimulates lucid dreaming: A double-blind, placebo-controlled, crossover study (англ.) // PLOS ONE. — 2018-08-08. — Vol. 13, iss. 8. — P. e0201246. — ISSN 1932-6203. — doi:10.1371/journal.pone.0201246.
  28. Adrian M. Owen, Joseph De Koninck, Valya Sergeeva, Laura B. Ray, Stuart M. Fogel. A Novel Approach to Dream Content Analysis Reveals Links Between Learning-Related Dream Incorporation and Cognitive Abilities (англ.) // Frontiers in Psychology. — 2018. — Т. 9. — ISSN 1664-1078. — doi:10.3389/fpsyg.2018.01398.
  29. Antti Revonsuo, Henri Pesonen, Pilleriin Sikka. Peace of mind and anxiety in the waking state are related to the affective content of dreams (англ.) // Scientific Reports. — 2018-08-24. — Vol. 8, iss. 1. — P. 12762. — ISSN 2045-2322. — doi:10.1038/s41598-018-30721-1.
  30. Egberto R. Barbosa, Manoel J. Teixeira, Alexandre A. Machado, Edson Bor-Seng-Shu, Erich T. Fonoff, Daniel Ciampi de Andrade. Dream Recall Frequencies and Dream Content in Wilson’s Disease with and without REM Sleep Behaviour Disorder: A Neurooneirologic Study (англ.). Behavioural Neurology (2016). Дата обращения 26 мая 2019.
  31. Birgit Högl, Brigitte Holzinger, Thomas Mitterling, Elisabeth Brandauer, Evi Holzknecht. Dream Content in Patients With Sleep Apnea: A Prospective Sleep Laboratory Study (англ.) // Journal of Clinical Sleep Medicine. — 2018-01-15. — Vol. 14, iss. 01. — P. 41–46. — ISSN 1550-9389. — doi:10.5664/jcsm.6876.
  32. Jaehyung Cho, Joseph E. Italiano, Andrew Barazia, Alan Tseng, Kyungho Kim. DREAM plays an important role in platelet activation and thrombogenesis (англ.) // Blood. — 2017-01-12. — Vol. 129, iss. 2. — P. 209–225. — ISSN 1528-0020 0006-4971, 1528-0020. — doi:10.1182/blood-2016-07-724419.
  33. Timm B. Poeppl, Berthold Langguth, Rainer Rupprecht, Angela R. Laird, Simon B. Eickhoff. A neural circuit encoding sexual preference in humans // Neuroscience & Biobehavioral Reviews. — 2016-09-01. — Т. 68. — С. 530–536. — ISSN 0149-7634. — doi:10.1016/j.neubiorev.2016.06.025.
  34. Ahmad R. Hariri, Elizabeth C. Victor. A neuroscience perspective on sexual risk behavior in adolescence and emerging adulthood (англ.) // Development and Psychopathology. — 2016/05. — Vol. 28, iss. 2. — P. 471–487. — ISSN 1469-2198 0954-5794, 1469-2198. — doi:10.1017/S0954579415001042.
  35. Timm B. Poeppl, Berthold Langguth, Rainer Rupprecht, Adam Safron, Danilo Bzdok. The neural basis of sex differences in sexual behavior: A quantitative meta-analysis // Frontiers in Neuroendocrinology. — 2016-10-01. — Т. 43. — С. 28–43. — ISSN 0091-3022. — doi:10.1016/j.yfrne.2016.10.001.
  36. Geraldine Rodriguez-Nieto, Franziska Emmerling, Marieke Dewitte, Alexander T. Sack, Teresa Schuhmann. The Role of Inhibitory Control Mechanisms in the Regulation of Sexual Behavior (англ.) // Archives of Sexual Behavior. — 2019-02-01. — Vol. 48, iss. 2. — P. 481–494. — ISSN 1573-2800. — doi:10.1007/s10508-018-1283-7.
  37. Mariana Angoa-Pérez, Donald Kuhn. Neuroanatomical dichotomy of sexual behaviors in rodents (ENGLISH) // Behavioural Pharmacology. — 2015-09-01. — Т. 26, вып. 6. — С. 595–606. — ISSN 0955-8810. — doi:10.1097/FBP.0000000000000157.
  38. Robert L. Meisel, Paul E. Micevych. Integrating Neural Circuits Controlling Female Sexual Behavior (англ.) // Frontiers in Systems Neuroscience. — 2017. — Т. 11. — ISSN 1662-5137. — doi:10.3389/fnsys.2017.00042.
  39. Neville-Andrew Niessen, Jacques Balthazart, Gregory F. Ball, Thierry D. Charlier. c-fos down-regulation inhibits testosterone-dependent male sexual behavior and the associated learning (англ.) // European Journal of Neuroscience. — 2013. — Vol. 38, iss. 9. — P. 3325–3337. — ISSN 1460-9568. — doi:10.1111/ejn.12321.
  40. Jacques Balthazart, Céline Corbisier de Meaultsart, Gregory F. Ball, Charlotte A. Cornil. Distinct neuroendocrine mechanisms control neural activity underlying sex differences in sexual motivation and performance (англ.) // European Journal of Neuroscience. — 2013. — Vol. 37, iss. 5. — P. 735–742. — ISSN 1460-9568. — doi:10.1111/ejn.12102.
  41. Joel Paris. Fall of an Icon: Psychoanalysis and Academic Psychiatry. — University of Toronto Press, 2005. — 244 с. — ISBN 9780802037725.
  42. Stengel E (1953), Sigmund Freud on Aphasia (1891), New York: International Universities Press
  43. Freud, S. (1895), «Project for a Scientific Psychology», Standard Edition, vol. 1, Hogarth Press, 1966.
  44. Старовойтов В. В. Психоанализ и религия // Журнал практической психологии и психоанализа, 2005, № 2.
  45. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  46. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  47. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  48. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  49. Erich Fromm (1992:13-14) The Revision of Psychoanalysis
  50. Лейбин В. М. Психоанализ (недоступная ссылка с 14-06-2016 [1389 дней]) / Социология: Энциклопедия / сост. А. А. Грицанов, В. Л. Абушенко, Г. М. Евелькин, Г. Н. Соколова, О. В. Терещенко. — Минск: Книжный Дом, 2003. — 1312 с. — (Мир энциклопедий).
  51. Dufresne T. Against Freud: critics talk back.— Stanford University Press, 2007.— 180p.— ISBN 0-8047-5548-5, ISBN 978-0-8047-5548-1.
  52. Hansson, Sven Ove, Science and Pseudo-Science // The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Fall 2008 Edition), Edward N. Zalta (ed.),
  53. 1 2 3 Freudian psychoanalysis // Robert T. Carroll
  54. 1 2 Cioffi F. Freud and the question of pseudoscience.— Open Court Publishing, 1998.— 313p.— ISBN 0-8126-9385-X, ISBN 978-0-8126-9385-0
  55. 1 2 Webster R. Why Freud was wrong: sin, science and psychoanalysis.— London: Harper Collins, 1995
  56. 1 2 Grünbaum A. The foundations of psychoanalysis: a philosophical critique.— Berkeley: University of California Press, 1984
  57. 1 2 Tallis RC (1996), «Burying Freud», Lancet 347 (9002): 669—671
  58. 1 2 Crews F. C. Cheerful assassin defies analysis // Times Higher Education, 3.03.1995
  59. American Association for the Advancement of Science. French Psychoflap (англ.) // Science. — 2005-02-25. — Vol. 307, iss. 5713. — P. 1197–1197. — ISSN 1095-9203 0036-8075, 1095-9203. — doi:10.1126/science.307.5713.1197a.
  60. Лейбин В.М. Психоанализ // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
  61. 1 2 NYTimes: Freud is Widely Taught at Universities, Except in the Psychology Department
  62. Arlow, J. A., Brenner C. Psychoanalytic concepts and the structural theory.. — New York: International Universities Press, 1964. — 201 с.
  63. Хиншелвуд Р. Словарь кляйнианского психоанализа. / Пер. З. Баблояна, науч. ред. И.Ю. Романова.. — Москва: Когито-Центр, 2007. — 566 с. — ISBN 5-89353-203-1.
  64. Blackman J (1994), «Psychodynamic Technique during Urgent Consultation Interviews», Journal Psychotherapy Practice & Research
  65. Westen, D. (1999), «The scientific status of unconscious processes: Is Freud really dead?», Journal of the American Psychoanalytic Association (49): 1-30.
  66. Wallerstein (2000), Forty-Two Lives in Treatment: A Study of Psychoanalysis and Psychotherapy
  67. Blum HP, ed. (1977), Female Psychology, New York: International Universities Press
  68. Schechter DS, Zygmunt A, Coates SW, Davies M, Trabka KA, McCaw J, Kolodji A., Robinson JL (2007). Caregiver traumatization adversely impacts young children’s mental representations of self and others. Attachment & Human Development, 9(3), 187-20.
  69. Shedler, J. (2010), «The Efficacy of Psychodynamic Psychotherapy», American Psychologist 65 (2): 98-109.
  70. de Maat, S., Dekker, J., Schoevers, R., & de Jonghe, F. (2006), «Relative efficacy of psychotherapy and pharmacotherapy in the treatment of depression: A meta-analysis», Psychotherapy Research 16 (16): 562—572.
  71. Leichsenring, F (2005), «Are psychodynamic and psychoanalytic therapies effective», International Journal of Psychoanalysis 93 (Pt 3): 841-68.
  72. AHRQ.gov
  73. Ver Eecke W (2003), «The role of psychoanalytic theory and practice in understanding and treating schizophrenia: a rejoinder to the PORT report’s condemnation of psychoanalysis.», J Am Acad Psychoanal Dyn Psychiatry 31(1):11-29.
  74. Грюнбаум А. Сто лет психоанализа: итоги и перспективы. Послесловие от редактора // Независимый психиатрический журнал. — 1997. — № 3. — С. 17—18.
  75. Савенко Ю.С. Наследие Крепелина и Фрейда в современной психиатрии: приобретения и издержки // Независимый психиатрический журнал. — 2006. — № 2. — С. 7—10.
  76. Крепелин Э. Введение в психиатрическую клинику / Э. Крепелин; Послесл. С. А. Овсянников. — М. : Бином. Лаборатория знаний, 2004. — 493 с: ил. с. — ISBN 94774-094-Х.
  77. Цит. по: Бурно М.Е. Клиническая психотерапия: учеб. пособие по психотерапии. — Изд. 2-е, доп. и перераб. — Екатеринбург; Москва: Деловая книга, 2006. — 799, [1] с. с. — (Gaudeamus) (Библиотека психологии, психоанализа, психотерапии). — ISBN 5-8291-0682-5.
  78. Савенко Ю.С. Уроки Ясперса // Независимый психиатрический журнал. — 2003. — № 3. — С. 6—11.
  79. Наэм Дж. Психология и психиатрия в США / Перевод с английского Л. В. Дубровиной и Н. И. Войскунской. — Москва: Прогресс, 1984. — С. 36—37.
  80. Споры вокруг учения Фрейда
  81. «Фрейд всё ещё жив? Вообще говоря, нет»
  82. Grawе К., Donati R., Bernauer F. Psychotherapie im Wandel. Von der Kоnfession zur Profession.— Hogrefe-Gottingen-Bern-Toronto-Seattle, 1994.
  83. Лаутербах В. Эффективность психотерапии: критерии и результаты оценки // Психотерапия: От теории к практике. Материалы I съезда Российской Психотерапевтической Ассоциации.— СПб.: изд. Психоневрологического института им. В. М. Бехтерева, 1995. С. 28-41.
  84. 1 2 3 4 Айзенк Г. Дж. Сорок лет спустя: новый взгляд на проблемы эффективности в психотерапии // Психологический журнал. — 1994. — Т. 14, № 4. — С. 3—19.
  85. Grossarth-Maticek R., Eysenck H. J. Prophylactic effects of psychoanalysis on cancer-prone and coronary heart diseaseprone probands, as compared with control groups and behaviour therapy groups // A. Behaviour Therapy and Exp. Psychiatry. 1990. V. 21. P. 91-99.
  86. Freud and the politics of psychoanalysis By José Brunner.
  87. Popper K. Conjectures and Refutations.— London: Routledge and Keagan Paul, 1963, pp. 33-39 / Schick T. (ed.) Readings in the Philosophy of Science.— Mountain View, CA: Mayfield Publishing Company, 2000, pp. 9-13. [1]
  88. Bloom P. Introduction to Psychology (недоступная ссылка)
  89. Ellis A. Is Psychoanalysis Harmful? In: The Albert Ellis reader: a guide to well-being using rational emotive behavior therapy / edited by Albert Ellis and Shawn Blau. A Citadel Press Book. Secaucus, N. J. 1998. Pp. 316—325.; Вреден ли психоанализ? // перевод Е. Н. Волков
  90. Минутко В.Л. Депрессия. — Москва: ГЭОТАР-Медиа, 2006. — 320 с. — 2000 экз. — ISBN 5-9704-0205-2.
  91. Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессии. — Санкт-Петербург: Издательский дом «Питер», 2003. — (Золотой фонд психотерапии). — ISBN 5-318-00689-2, 0-89862-919-5.
  92. Грюнбаум А. Сто лет психоанализа: итоги и перспективы // Независимый психиатрический журнал. — 1997. — № 3. — С. 7—17.
  93. Tallis R. C. Burying Freud // The Lancet, Volume 347, Issue 9002, Pages 669—671, 9 March 1996 doi:10.1016/S0140-6736(96)91210-6
  94. Austin Ratner. The Psychoanalyst's Resistance to the Task of Proof // The Psychoanalytic Review. — 2018-04-01. — Т. 105, вып. 2. — С. 157–186. — ISSN 0033-2836. — doi:10.1521/prev.2018.105.2.157.
  95. Joel Paris. Is Psychoanalysis Still Relevant to Psychiatry? (англ.) // The Canadian Journal of Psychiatry. — 2017-01-31. — Vol. 62, iss. 5. — P. 308–312. — ISSN 1497-0015 0706-7437, 1497-0015. — doi:10.1177/0706743717692306.
  96. Joel Paris. Psychotherapy in an Age of Neuroscience. — Oxford University Press, 2017. — 217 с. — ISBN 9780190601010.
  97. S. Freud. Project for a Scientific Psychology (1950 [1895)] // The Standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud Volume I ( 1886-1899): Pre-Psycho-Analytic Publications and Unpublished Drafts,. — 1950.
  98. "К этиологии истерии". — Зигмунд Фрейд. — ISBN 5-89808-051-I.
  99. Eric R. Kandel. Psychotherapy and the Single Synapse // New England Journal of Medicine. — 1979-11-08. — Т. 301, вып. 19. — С. 1028–1037. — ISSN 0028-4793. — doi:10.1056/NEJM197911083011904.
  100. Eric R. Kandel. A New Intellectual Framework for Psychiatry // American Journal of Psychiatry. — 1998-04-01. — Т. 155, вып. 4. — С. 457–469. — ISSN 0002-953X. — doi:10.1176/ajp.155.4.457.
  101. Athena Demertzi, Charlene Liew, Didier Ledoux, Marie-Aurélie Bruno, Michael Sharpe. Dualism Persists in the Science of Mind (англ.) // Annals of the New York Academy of Sciences. — 2009. — Vol. 1157, iss. 1. — P. 1–9. — ISSN 1749-6632. — doi:10.1111/j.1749-6632.2008.04117.x.
  102. Louis Cozolino. The Neuroscience of Psychotherapy: Healing the Social Brain (Third Edition). — W. W. Norton & Company, 2017-05-16. — 490 с. — ISBN 9780393712650.
  103. Satoshi Toyokawa, Monica Uddin, Karestan C. Koenen, Sandro Galea. How does the social environment ‘get into the mind’? Epigenetics at the intersection of social and psychiatric epidemiology // Social Science & Medicine. — 2012-01-01. — Т. 74, вып. 1. — С. 67–74. — ISSN 0277-9536. — doi:10.1016/j.socscimed.2011.09.036.
  104. PsycNET (англ.). psycnet.apa.org. Дата обращения 27 мая 2019.
  105. Eric R. Kandel. Biology and the Future of Psychoanalysis: A New Intellectual Framework for Psychiatry Revisited // American Journal of Psychiatry. — 1999-04-01. — Т. 156, вып. 4. — С. 505–524. — ISSN 0002-953X. — doi:10.1176/ajp.156.4.505.
  106. Mario Beauregard. Mind does really matter: Evidence from neuroimaging studies of emotional self-regulation, psychotherapy, and placebo effect // Progress in Neurobiology. — 2007-03-01. — Т. 81, вып. 4. — С. 218–236. — ISSN 0301-0082. — doi:10.1016/j.pneurobio.2007.01.005.
  107. Sven Rabung, Falk Leichsenring. Long-term psychodynamic psychotherapy in complex mental disorders: update of a meta-analysis (англ.) // The British Journal of Psychiatry. — 2011/07. — Vol. 199, iss. 1. — P. 15–22. — ISSN 1472-1465 0007-1250, 1472-1465. — doi:10.1192/bjp.bp.110.082776.
  108. D. E. J. Linden. How psychotherapy changes the brain – the contribution of functional neuroimaging (англ.) // Molecular Psychiatry. — 2006-06. — Vol. 11, iss. 6. — P. 528–538. — ISSN 1476-5578. — doi:10.1038/sj.mp.4001816.
  109. Lucina Q. Uddin, Istvan Molnar-Szakacs. Self-Processing and the Default Mode Network: Interactions with the Mirror Neuron System (англ.) // Frontiers in Human Neuroscience. — 2013. — Т. 7. — ISSN 1662-5161. — doi:10.3389/fnhum.2013.00571.
  110. Olaf Blanke, Roy Salomon, Roberto Martuzzi, Silvio Ionta. The brain network reflecting bodily self-consciousness: a functional connectivity study (англ.) // Social Cognitive and Affective Neuroscience. — 2014-12-01. — Vol. 9, iss. 12. — P. 1904–1913. — ISSN 1749-5016. — doi:10.1093/scan/nst185.
  111. Chao Liu, Xiaoqin Mai, Wanqing Li. The default mode network and social understanding of others: what do brain connectivity studies tell us (англ.) // Frontiers in Human Neuroscience. — 2014. — Т. 8. — ISSN 1662-5161. — doi:10.3389/fnhum.2014.00074.
  112. Ryan J. Murray, Martin Debbané, Peter T. Fox, Danilo Bzdok, Simon B. Eickhoff. Functional connectivity mapping of regions associated with self- and other-processing (англ.) // Human Brain Mapping. — 2015. — Vol. 36, iss. 4. — P. 1304–1324. — ISSN 1097-0193. — doi:10.1002/hbm.22703.
  113. Lucina Q. Uddin, Istvan Molnar-Szakacs. Self-Processing and the Default Mode Network: Interactions with the Mirror Neuron System (англ.) // Frontiers in Human Neuroscience. — 2013. — Т. 7. — ISSN 1662-5161. — doi:10.3389/fnhum.2013.00571.
  114. Chao Liu, Xiaoqin Mai, Wanqing Li. The default mode network and social understanding of others: what do brain connectivity studies tell us (англ.) // Frontiers in Human Neuroscience. — 2014. — Т. 8. — ISSN 1662-5161. — doi:10.3389/fnhum.2014.00074.
  115. Susanne J. van Veluw, Steven A. Chance. Differentiating between self and others: an ALE meta-analysis of fMRI studies of self-recognition and theory of mind (англ.) // Brain Imaging and Behavior. — 2014-03-01. — Vol. 8, iss. 1. — P. 24–38. — ISSN 1931-7565. — doi:10.1007/s11682-013-9266-8.
  116. Susanne J. van Veluw, Steven A. Chance. Differentiating between self and others: an ALE meta-analysis of fMRI studies of self-recognition and theory of mind (англ.) // Brain Imaging and Behavior. — 2014-03-01. — Vol. 8, iss. 1. — P. 24–38. — ISSN 1931-7565. — doi:10.1007/s11682-013-9266-8.
  117. Otto F. Kernberg, Frank E. Yeomans, John F. Clarkin, Kenneth N. Levy. Transference focused psychotherapy: Overview and update // The International Journal of Psychoanalysis. — 2008-06-01. — Т. 89, вып. 3. — С. 601–620. — ISSN 0020-7578. — doi:10.1111/j.1745-8315.2008.00046.x.
  118. Larry J. Seidman, John D. E. Gabrieli, Joanne Wojcik, Peter LaViolette, Alfonso Nieto-Castanon. Hyperactivity and hyperconnectivity of the default network in schizophrenia and in first-degree relatives of persons with schizophrenia (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2009-01-27. — Vol. 106, iss. 4. — P. 1279–1284. — ISSN 1091-6490 0027-8424, 1091-6490. — doi:10.1073/pnas.0809141106.
  119. J. Allan Hobson. Ego Damage and Repair: Toward a Psychodynamic Neurology. — Karnac Books, 2014-09-09. — 224 с. — ISBN 9781781814345.
  120. Академия Google. scholar.google.com. Дата обращения 27 мая 2019.
  121. Jim Hopkins. Free Energy and Virtual Reality in Neuroscience and Psychoanalysis: A Complexity Theory of Dreaming and Mental Disorder (англ.) // Frontiers in Psychology. — 2016. — Т. 7. — ISSN 1664-1078. — doi:10.3389/fpsyg.2016.00922.
  122. Oliver H. Turnbull, Aikaterini Fotopoulou, Mark Solms. Anosognosia as motivated unawareness: The ‘defence’ hypothesis revisited // Cortex. — 2014-12-01. — Т. 61. — С. 18–29. — ISSN 0010-9452. — doi:10.1016/j.cortex.2014.10.008.
  123. P. Herscovitch, G. Belenky, S. Selbie, P. Baldwin, M. Varga. Regional cerebral blood flow throughout the sleep-wake cycle. An H2(15)O PET study. (англ.) // Brain. — 1997-07-01. — Vol. 120, iss. 7. — P. 1173–1197. — ISSN 0006-8950. — doi:10.1093/brain/120.7.1173.
  124. Georges Franck, André Luxen, Christian Degueldre, Guy Delfiore, Joël Aerts. Functional neuroanatomy of human rapid-eye-movement sleep and dreaming (англ.) // Nature. — 1996-09. — Vol. 383, iss. 6596. — P. 163–166. — ISSN 1476-4687. — doi:10.1038/383163a0.
  125. E. K. Perry, R. H. Perry. Acetylcholine and Hallucinations - Disease-Related Compared to Drug-Induced Alterations in Human Consciousness // Brain and Cognition. — 1995-08-01. — Т. 28, вып. 3. — С. 240–258. — ISSN 0278-2626. — doi:10.1006/brcg.1995.1255.
  126. Daniel Collerton, Elaine Perry. Dreaming and hallucinations – Continuity or discontinuity? Perspectives from dementia with Lewy bodies // Consciousness and Cognition. — 2011-12-01. — Т. 20, вып. 4. — С. 1016–1020. — ISSN 1053-8100. — doi:10.1016/j.concog.2011.03.024.
  127. Spectral Features of EEG Alpha Activity in Human REM Sleep: Two Variants with Different Functional Roles?.
  128. Yuval Nir, Giulio Tononi. Dreaming and the brain: from phenomenology to neurophysiology // Trends in Cognitive Sciences. — 2010-02-01. — Т. 14, вып. 2. — С. 88–100. — ISSN 1364-6613. — doi:10.1016/j.tics.2009.12.001.
  129. Giulio Tononi, Yuval Nir. Dreaming and the brain: from phenomenology to neurophysiology (англ.) // Trends in Cognitive Sciences. — 2010-02-01. — Т. 14, вып. 2. — С. 88–100. — ISSN 1879-307X 1364-6613, 1879-307X. — doi:10.1016/j.tics.2009.12.001.
  130. Giuseppe Riva, Brenda K. Wiederhold, Fabrizia Mantovani. Neuroscience of Virtual Reality: From Virtual Exposure to Embodied Medicine // Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking. — 2018-09-05. — Т. 22, вып. 1. — С. 82–96. — ISSN 2152-2715. — doi:10.1089/cyber.2017.29099.gri.
  131. Robert J. Zatorre, Alain Dagher, Kevin Larcher, Mitchel Benovoy, Valorie N. Salimpoor. Anatomically distinct dopamine release during anticipation and experience of peak emotion to music (англ.) // Nature Neuroscience. — 2011-02. — Vol. 14, iss. 2. — P. 257–262. — ISSN 1546-1726. — doi:10.1038/nn.2726.
  132. James G. Pfaus, Morten L. Kringelbach, Janniko R. Georgiadis. Sex for fun: a synthesis of human and animal neurobiology (англ.) // Nature Reviews Urology. — 2012-09. — Vol. 9, iss. 9. — P. 486–498. — ISSN 1759-4820. — doi:10.1038/nrurol.2012.151.
  133. Kent C. Berridge, Morten L. Kringelbach. Pleasure Systems in the Brain // Neuron. — 2015-05-06. — Т. 86, вып. 3. — С. 646–664. — ISSN 0896-6273. — doi:10.1016/j.neuron.2015.02.018.
  134. Kent C Berridge, Morten L Kringelbach. Neuroscience of affect: brain mechanisms of pleasure and displeasure // Current Opinion in Neurobiology. — 2013-06-01. — Т. 23, вып. 3. — С. 294–303. — ISSN 0959-4388. — doi:10.1016/j.conb.2013.01.017.
  135. Jaak Panksepp. Affective neuroscience of the emotional BrainMind: evolutionary perspectives and implications for understanding depression // Dialogues in Clinical Neuroscience. — 2010-12. — Т. 12, вып. 4. — С. 533–545. — ISSN 1294-8322.
  136. Kent C Berridge, Terry E Robinson. What is the role of dopamine in reward: hedonic impact, reward learning, or incentive salience? // Brain Research Reviews. — 1998-12-01. — Т. 28, вып. 3. — С. 309–369. — ISSN 0165-0173. — doi:10.1016/S0165-0173(98)00019-8.
  137. Geoffrey Schoenbaum, John P. O'Doherty, Elisabeth A. Murray. What We Know and Do Not Know about the Functions of the Orbitofrontal Cortex after 20 Years of Cross-Species Studies (англ.) // Journal of Neuroscience. — 2007-08-01. — Vol. 27, iss. 31. — P. 8166–8169. — ISSN 1529-2401 0270-6474, 1529-2401. — doi:10.1523/JNEUROSCI.1556-07.2007.
  138. How do you feel--now? The anterior insula and human awareness..
  139. Irene Tracey, Siri Leknes. A common neurobiology for pain and pleasure (англ.) // Nature Reviews Neuroscience. — 2008-04. — Vol. 9, iss. 4. — P. 314–320. — ISSN 1471-0048. — doi:10.1038/nrn2333.
  140. David Goldman, Christian S. Stohler, Robert A. Koeppe, Yanjun Xu, Ke Xu. COMT val158met Genotype Affects µ-Opioid Neurotransmitter Responses to a Pain Stressor (англ.) // Science. — 2003-02-21. — Vol. 299, iss. 5610. — P. 1240–1243. — ISSN 1095-9203 0036-8075, 1095-9203. — doi:10.1126/science.1078546.
  141. Konrad Bresin, Kathryn H. Gordon. Endogenous opioids and nonsuicidal self-injury: A mechanism of affect regulation // Neuroscience & Biobehavioral Reviews. — 2013-03-01. — Т. 37, вып. 3. — С. 374–383. — ISSN 0149-7634. — doi:10.1016/j.neubiorev.2013.01.020.
  142. Irina Esterlis, John H. Krystal, Richard E. Carson, Gustavo Angarita-Africano, David Matuskey. In vivo evidence for dysregulation of mGluR5 as a biomarker of suicidal ideation (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2019-05-08. — P. 201818871. — ISSN 1091-6490 0027-8424, 1091-6490. — doi:10.1073/pnas.1818871116.
  143. Preeti N. Malani. Harrison’s Principles of Internal Medicine (англ.) // JAMA. — 2012-11-07. — Vol. 308, iss. 17. — P. 1813–1814. — ISSN 0098-7484. — doi:10.1001/jama.308.17.1813-b.
  144. Yawei Cheng, Chenyi Chen, Ching-Po Lin, Kun-Hsien Chou, Jean Decety. Love hurts: An fMRI study // NeuroImage. — 2010-06-01. — Т. 51, вып. 2. — С. 923–929. — ISSN 1053-8119. — doi:10.1016/j.neuroimage.2010.02.047.
  145. Luda Diatchenko, Andrea G. Nackley, Inna E. Tchivileva, Svetlana A. Shabalina, William Maixner. Genetic architecture of human pain perception // Trends in Genetics. — 2007-12-01. — Т. 23, вып. 12. — С. 605–613. — ISSN 0168-9525. — doi:10.1016/j.tig.2007.09.004.
  146. Roger B. Fillingim, Lee Kaplan, Roland Staud, Timothy J. Ness, Toni L. Glover. The A118G single nucleotide polymorphism of the μ-opioid receptor gene (OPRM1) is associated with pressure pain sensitivity in humans // The Journal of Pain. — 2005-03-01. — Т. 6, вып. 3. — С. 159–167. — ISSN 1526-5900. — doi:10.1016/j.jpain.2004.11.008.
  147. PsycNET (англ.). psycnet.apa.org. Дата обращения 28 мая 2019.
  148. ИЗМЕНЕНИЯ В КОЖНОЙ И ВИСЦЕРАЛЬНОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ БОЛИ В НОРМАЛЬНЫХ ПРЕДМЕТАХ.
  149. Roger B. Fillingim, Yenisel Cruz-Almeida. Can Quantitative Sensory Testing Move Us Closer to Mechanism-Based Pain Management? (англ.) // Pain Medicine. — 2014-01-01. — Vol. 15, iss. 1. — P. 61–72. — ISSN 1526-2375. — doi:10.1111/pme.12230.
  150. Roger B. Fillingim. Individual differences in pain responses (англ.) // Current Rheumatology Reports. — 2005-09-01. — Vol. 7, iss. 5. — P. 342–347. — ISSN 1534-6307. — doi:10.1007/s11926-005-0018-7.
  151. Dennis C. Turk, Roger B. Fillingim, Richard Ohrbach, Kushang V. Patel. Assessment of Psychosocial and Functional Impact of Chronic Pain // The Journal of Pain. — 2016-09-01. — Т. 17, вып. 9, Supplement. — С. T21–T49. — ISSN 1526-5900. — doi:10.1016/j.jpain.2016.02.006.
  152. PsycNET (англ.). psycnet.apa.org. Дата обращения 27 мая 2019.
  153. Elaine Scarry. The Body in Pain: The Making and Unmaking of the World. — Oxford University Press, 1987. — 400 с. — ISBN 9780195049961.
  154. Joel Paris. Is Psychoanalysis Still Relevant to Psychiatry? (англ.) // The Canadian Journal of Psychiatry. — 2017-01-31. — Vol. 62, iss. 5. — P. 308–312. — ISSN 1497-0015 0706-7437, 1497-0015. — doi:10.1177/0706743717692306.
  155. Joel Paris. Is Psychoanalysis Still Relevant to Psychiatry? (англ.) // The Canadian Journal of Psychiatry. — 2017-01-31. — Vol. 62, iss. 5. — P. 308–312. — ISSN 1497-0015 0706-7437, 1497-0015. — doi:10.1177/0706743717692306.
  156. Michel Foucault. The Subject and Power // Critical Inquiry. — 1982-07-01. — Т. 8, вып. 4. — С. 777–795. — ISSN 0093-1896. — doi:10.1086/448181.
  157. PsycNET (англ.). psycnet.apa.org. Дата обращения 26 мая 2019.
  158. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  159. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  160. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  161. Psychoanalyse in Russland. www.psychoanalytikerinnen.de. Дата обращения 26 мая 2019.
  162. Siegfried Zepf. Psychoanalysis Today—A Pseudoscience? A Critique of the Arbitrary Nature of Psychoanalytic Theories and Practice (англ.) // Psychodynamic Psychiatry. — 2018-03. — Т. 46, вып. 1. — С. 115–134. — ISSN 2162-2590. — doi:10.1521/pdps.2018.46.1.115.
  163. Norman Doidge. The Brain’s Way of Healing: Stories of Remarkable Recoveries and Discoveries. — Penguin Books Limited, 2015-01-29. — 489 с. — ISBN 9781846144257.

Литература

Ссылки