Параскева Пятница (икона из Ильешей)

Paraskeva.jpg
Неизвестный мастер
Параскева Пятница из села Ильеши. XVIII (?) век
дерево, горельеф. около 71 см × около 40 см см
Троицкий собор Александро-Невской лавры, Санкт-Петербург

Параскева Пятница — вырезанная из дерева икона одноименной святой, происходящая из села Ильеши в Ленинградской области. Длительное время входила в коллекцию Государственного Русского музея. В настоящее время находится в Троицком соборе Александро-Невской лавры. Почитается Русской православной церковью как явленная и чудотворная. Риза для иконы была изготовлена в ювелирной мастерской Фёдора ВерховцеваПерейти к разделу «#Изображение на иконе».

В течение XIX — начала XXI веков икона привлекала внимание крупных деятелей русской культуры. Её судьба нашла отражение в книгах русского этнографа-беллетриста XIX века Сергея Максимова. Сотрудник Военно-Медицинской Академии, доктор медицинских наук Пётр Прохоров опубликовал статью, посвящённую празднику иконы в Ильешах. Традиционный крестный ход в селе не обходили вниманием наиболее популярные справочники и путеводители XIX и начала XX века. В новейшее время икона оказалась в центре внимания таких крупных исследователей, как первый директор Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого, главный редактор журнала «Советская этнография» и первый директор Института антропологии и этнографии СССР Николай Маторин и доктор филологических наук Александр ПанченкоПерейти к разделу «#Судьба иконы»Перейти к разделу «#Народная традиция почитания резного изображения Параскевы Пятницы»Перейти к разделу «#Культурология, религиоведение и искусствознание об иконе».

В настоящее время икона продолжает пользоваться почитанием верующих Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Церковные издания публикуют статьи, посвящённые истории православной святыни. Российский этнографический музей провёл в 2018 году выставку фотографий, которая отражала столетнюю историю празднования её явленияПерейти к разделу «#Современное почитание иконы».

Народная традиция почитания резного изображения Параскевы Пятницы

Некоторые зарубежные[1] и советские искусствоведы возводили популярность Параскевы Пятницы к почитанию славянских языческих богинь Мокоши[2][3] или Лады[4]. Они отмечали, что большое число резных изображений православной святой приходится как раз на те территории, где прежде существовал развитый культ Мокоши (Великий Новгород, Псков, Вологда), в Прикамьи и Зауральи их почти нет[2]. Русский этнограф-беллетрист XIX века Сергей Максимов писал, что начальство с недоверием и тревогой относилось к подобным народным святыням. В пример он приводил события, произошедшие на его памяти в Саранском уезде Пензенской губернии. Там, вблизи села Просопа, явилась возле родника икона Параскевы Пятницы. Толпы богомольцев устремились к ней с подношениями, которые раскладывали рядом с иконой, а «Параскева раздавала их бедным». По словам исследователя, «начальство распорядилось икону увезти» (автор не уточнял, было ли это начальство светским или церковным). Тем не менее, население воздвигло на месте явления иконы часовню[5].

На Руси существовала древняя традиция изображать именно эту святую в виде изваяния из дерева. Подобные иконы Параскевы Пятницы обычно устанавливались вблизи почитаемых колодцев для их охраны[6][7]. Этнограф Сергей Максимов, напротив, писал, что именно резное изображение святой наделяет источник особой силой, которая ему прежде не была характерна[8]. Часто такие изображения признавались населением явленными, что обычно влекло за собой и признание их чудотворными. Так, изображение Параскевы Пятницы из Ильешей считается классическим примером явленной иконы, посвящённой великомученице Параскеве Пятнице. Небольшие киоты с иконой святой Параскевы по православной народной традиции также устанавливались на дорогах и перекрёстках дорог на столбах. Такие киоты также назывались «пятницами». Часть резных изображений святой находились в приходских церквях. В особые, так называемые «обетные» пятницы (они устанавливались во время неурожаев, засухи, сильных дождей, опасных для посевов, по случаю падежа скота и появления червей[9]), толпа верующих собиралась для празднования «в одно означенное место», куда выносили образ Параскевы, украшенный платками и лентами[10][7].

Кандидат искусствоведения и заведующий отделом скульптуры Государственного Русского музея Никандр Мальцев отмечал, что в конце XVI — начале XVII века на Севере европейской части России возводились преимущественно тябловые иконостасы. Их местный ряд включал живописные иконы и скульптурные работы, среди которых были и изображения Параскевы Пятницы — резные иконы, обычно размещённые в отдельных киотах со створами. С середины XVII века вместо тябловых иконостасов стали сооружаться украшенные резным декором многоярусные иконостасы в стиле барокко. Киотные скульптуры Параскевы Пятницы остались популярны, но её резные иконы и даже особо чтимые скульптуры стали появляться в описях того времени уже не в иконостасе, а в притворах церквей, в келарских и трапезных, на столбах за пределами церковных построек. Значительная часть киотной скульптуры была передана из крупных городских церквей в часовни и деревенские церкви[11].

Изображение на иконе

Внешние изображения
Современный вид иконы
Верхняя часть иконы в ризах.
Икона в киоте под стеклом.

История святой мученицы за веру Параскевы Иконийской в России пользовалась популярностью в изложении митрополита Ростовского и Ярославского Димитрия Ростовского в его фундаментальном труде «Четьи-Минеи», или «Книга житий святых»[12]. Однако, Историко-статистический справочник 1883 года связывал изображение из Ильешей не с иконийской святой, широко почитаемой на Руси, а с гораздо менее известной Параскевой Римской, празднование которой приходится на 26 июля[13].

Историко-статистический справочник 1885 года называет икону из Ильешей чудотворной. Он сохранил её наиболее раннее и подробное описание[Прим 1]. Икона вырезана из дерева. Её высота — 1 аршин (около 71 см). Уже тогда обе поднятые к небу руки святой ничего не держали. Автор справочника только предполагал, что в правой руке было прежде изображение свитка, а в левой — крест. На месте креста была в его время заметна небольшая впадина[14][15]. В настоящее время в правой руке святой находится крест. Юлия Старцева утверждала, что левая рука святой была утрачена во время небольшого пожара, в ней, по канону, должен был находиться свиток Священного Писания. Некоторые богомольцы, по её данным, утверждали, что изначально в этой руке Параскева держала не свиток, а стебель душицы[16][17][18]. Другой точки зрения придерживается кандидат исторических наук Людмила Королькова. По её мнению, утрата свитка и креста могла произойти в то время, когда храм оказался на территории Ингерманландии под властью шведов (1617–1721 годы)[19].

Автор справочника 1885 года отмечал, что резьба иконы явно старой работы, но не особенно искусная. Задняя сторона иконы была окрашена в синий цвет. Венец на голове святой был окрашен жёлтой краской. На нём красными буквами была сделана надпись: «Святая мученица Параскева Пятница». До устройства ризы на икону надевалось облачение, напоминающее сарафан, изготовленное из материи, которую жертвовали богомольцы[14][15].

Надпись «Святая мученица Параскева Пятница» была нанесена и на ризе. Риза в то время была сделана из позолоченного серебра и являлась работой крупного петербургского ювелира Фёдора Верховцева. Она была создана в 1853 году по инициативе и на деньги купца Михаила Ветошкина. Это был дар в знак благодарности за исцеление от тяжёлой и продолжительной болезни ног. В ризе было 32 фунта и 44 золотника серебра веса. В венце ризы находились три больших драгоценных камня (величиной «в полтинник»)[14]. Перед иконой находилась сделанная из позолоченного серебра лампада (вес её вместе с цепями составлял 1 фунт и 19 золотников)[14]. Приношения иконе делали чаще всего простые крестьяне. Они состояли из поясков, лент, полотенец, кусков холста. К иконе также подвешивали серебряные изображения рук, ног и сердец в память о чудесных исцелениях[14][15].

История обретения иконы и почитание места её обнаружения

Легенды об обретении святынь

Часовня на месте обретения иконы Фотография 1911 года

В соответствии с местными легендами, икона была обретена чудесным образом более 150 лет назад (по мнению Юлии Старцевой, это событие может быть отнесено даже к более раннему времени — к XVI—XVII векам[Прим 2]) недалеко от деревни Лаговицы[6][23]. Историко-статистический справочник 1869 года утверждал, что икона Параскевы Пятницы в селе Ильеши уже в начале XVIII века была одной из пяти наиболее почитаемых икон «в Санкт-Петербургском крае»[24]. Также он сообщал, что в 1718 году Пётр I передал село Ильеши с 20 дворами в вотчину крупному русскому церковному деятелю, богослову и писателю Феофану Прокоповичу[25][Прим 3]. Сайт Александро-Невской лавры относит появление иконы к концу XVIII — началу XIX веков[27]. Сотрудница Российского этнографического музея Людмила Королькова считала первым намёком на то, что в Ильешском храме уже находилась чудотворная «явленная» деревянная икона, запись о начале строительства в 1792 году в селе тёплой придельной церкви святой Параскевы Пятницы[19]. Уникальную версию появления иконы выдвинул в 1966 году автор книги «Правда о петербургских „святынях“» советский пропагандист атеизма Николай Юдин. Он утверждал, не датируя это событие, что икона Параскевы Пятницы «явилась местному кулаку»[28].

События одной из наиболее распространённых местных легенд происходили на краю большого поля у леса, где пасли скот. На Ильинскую пятницу местный пастух увидел залезшую на берёзу маленькую девочку в старинной одежде, которая разглядывала его сквозь ветви дерева. На просьбы пастуха спуститься девочка не отвечала. Пастух попытался согнать её сначала ударами кнута, а затем — бросая в неё камни. Кнут и брошенные камни прилипли к дереву, не причинив девочке никакого вреда. Пастух испугался, сотворил молитву, а затем залез на берёзу и снял девочку с дерева. Он посадил её в сумку и отнёс к местному священнику. За время дороги девочка пропала из пастушьей сумки. Удивлённый рассказом пастуха священник собрал людей. Шествие с хоругвями и молитвами направилось к месту происшествия, где толпа увидела прилипшие к дереву камни и кнут. Под деревом стояла деревянная икона святой Параскевы Пятницы, которая оказалась точной копией девочки, явившейся пастуху[29][7][30]. По ещё одному местному преданию, икона явилась на камне с особой формы впадинами на месте, где стояла икона[31][32], а сайт Александро-Невской лавры утверждает, что икона была найдена на дереве[27].

По другому преданию, не связанному с иконой, на берёзе Параскева Пятница укрылась от домогательства дьявола или лешего. Увидев, что она вне досягаемости, дьявол метнул в неё камень, который застрял в дереве. След же на камне остался, так как на него вступила святая, чтобы взобраться на дерево[16][33]. Водские предания, опубликованные в академической серии «Фольклор коренных народов Ленинградской области», связывают эту легенду не только с Параскевой Пятницей, но ещё и с Богородицей и даже с самим Богом («Пастух хотел Бога ударить. А Бог залез на берёзу»)[34].

Икону поместили в местный деревянный храм Святого Николая Чудотворца, а один из его приделов, по словам Юлии Старцевой, уже тогда был освящён в честь явления иконы Параскеве Пятнице[29][7][30]. Её слова не подтверждаются данными Историко-статистического справочника 1885 года. В формуляре 1792 года написано лишь: «Церковь Св. Николая Чудотворца деревянная; престол один; за ветхостью оной начата строить (?) другая каменная». Придел Параскевы в нём не упоминается. В формуляре на 1793-й год уже более точно сказано о появившемся приделе: «Церковь Николая Чудотворца деревянная, престол один; а ныне вновь построена каменная, и в ней придел Великомученицы Параскевы освящён»[35].

Комплекс почитаемых объектов на месте обретения

На месте обретения, поблизости от берёзы, был найден камень с двумя углублениями в виде детской головки и ступни[16][36][18]. Сергей Максимов не упоминал первое из двух углублений, а о втором писал: «след человеческой ноги, почитаемый таковым в силу слепого фанатизма, но, на самом деле, не имеющий ни малейшего сходства с обыкновенным следом человека, уже ввиду своей чрезмерной величины»[37]. Первый директор Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого, главный редактор журнала «Советская этнография» и первый директор Института антропологии и этнографии СССР Николай Маторин также упоминал в своей книге 1931 года только об одном этом углублении[38][33]. Историко-статистический справочник 1885 года упоминал только одну впадину и ничего не писал о её форме: «Подле часовни на одном камне есть впадина, в которой, по преданию, явилась св. Параскева. Вода, накопляющаяся сюда от дождей, считается целебною»[39]. В углублениях камня скапливалась дождевая вода, этой водой промывали больные глаза, верующие также пили её в надежде на исцеление. Когда рядом была построена деревянная часовня, то возле неё стал бить родник. Паломники прикладывали к глазам и больным местам мох, росший вокруг камня и родника[16][36][18]. Максимов упоминал о «песке и мелких камушках, рассыпанных на этом святом месте», которые также использовались как лекарственные средства[37][15]. Доктор филологических наук Татьяна Агапкина писала о целом комплексе священных предметов, оказавшихся в Ильешах объектами поклонения в связи с явлением иконы Параскевы Пятницы. В их число входили: камень-следовик, источник, часовня и берёза с вросшим в неё камнем[40].

Кандидат исторических наук Людмила Королькова писала не об одном, а о двух камнях[41]:

  • Первый камень — плоский. Он был с маленьким «отпечатком» ступни Параскевы (размером с ножку годовалого ребёнка) и находился вблизи берёзы. Когда по нему стучали, то он издавал звук, как будто бы был «пустой внутри».
  • Рядом с ним лежал ещё один камень «большего размера с глубокой округлой выемкой в центре» под названием «колодичек». Именно в этой выемке скапливалась дождевая вода, которую использовали богомольцы для лечения болезней. Дождевой воды из выемки камня не хватало на всех. Поэтому брали воду из колодца, который находился рядом с часовней и обливали ей камень. Уже после этого воду собирали в бутылочки и уносили с собой.

Часовня была открыта круглосуточно. Верующие приходили в неё и писали просьбы прямо на стенах. Подношения приносили в виде венков с лентами. Считалось, что берёза, камень и родник способны творить чудеса. Им приписывали помощь в семейной жизни, при болезнях детей, исцеление от болезней глаз и паралича. Девушки здесь молились о женихах. Так как Параскева Пятница покровительствовала прядению и рукоделию, то внутри часовни находилось много пучков кудели, мотков ниток, тканых полотнищ и других изделий из тканей[16][36][18]. В Ильинскую пятницу в Ильешах устраивались ярмарки и конный базар, кони окроплялись в этот день святой водой, а в случае болезни обводились три раза вокруг часовни[31]. Больной человек также обходил или проползал на коленях вокруг часовни[42][43].

Внешние изображения
Фотографии, запечатлевшие крестный ход с иконой 1929 года и в наши дни
Крестный ход проходит по центру села, 1929.
Омовение глаз водой, скопившейся в углублении камня на месте, где была найдена икона, 1929.
Праздничный молебен у часовни святой Параскевы, 1929.
Крестный ход с иконой в наши дни.

В описании 1880-х часовня предстаёт как деревянная и уже ветхая, стоящая в открытом поле, примерно в полутора верстах от Свято-Никольского храма. Именно к часовне совершался обычно от храма крестный ход с иконой (издание «Этнография Северо-Запада России: Южные окрестности Петербурга — Приладожье — Центральные районы Псковщины», выпущенное в 2004 году, утверждало, что традиция этого крестного хода восходит к 1844 году[44]). Вокруг часовни находилась ограда, а между оградой и часовней — колодец. Впоследствии, вместо деревянной была выстроена кирпичная часовня, которая существовала до 1961 года[45]. Советский этнограф Николай Маторин свидетельствовал, что даже в 1929 году местные крестьяне брали воду из «ступени» святой в камне и мыли ею глаза[46]. Летом 1929 года вокруг ильешской часовни три раза обвели больную лошадь[47]. Каждый раз напротив дверей в часовню лошадь останавливали и творили молитву[46]. Маторин отмечал, что в дни праздника возле часовни можно было видеть «груду белых бумажек „о здравии“ и „за упокой“»[48]. В своей книге «Пятница-Богородица» он приводил фотографию дерева «Параскевы Пятницы» в Ильешах, но писал, что это дерево (давно засохшая берёза[49]) к моменту издания книги (1931 год) уже не существует[50]. При этом, он утверждал, что верующие роют землю на месте, где росло дерево в поисках его уцелевших корней[49]. Также он писал об овраге на этом месте и уже пересохшем ручье[38].

Фольклорист Яков Ленсу, собиравший материал на протяжении 1920-х — I половине 1930-х годов, утверждал, что в его время берёза и камень находились за решёткой, поэтому приходивший на праздник люд вынужден был бросать подношения (полотно, обработанный лён) к священным объектам из-за неё. Сам камень он не видел вблизи, но писал с чужих слов, что на нём будто бы есть «следы рук и ног» Параскевы Пятницы[51].

В 1961 году часовня была взорвана, а место, где она стояла, запахано бульдозерами[31]. Воронка, оставшаяся после взрыва часовни, стала новым местом паломничества для верующих. Рядом с ней появилась новая берёза. Камень, пострадавший от взрыва, был, по одной версии, спрятан верующими, но имевшиеся на нём впадины изменили свою форму и глубину[16][17][52][53]. По другой версии, в яму были бульдозером свалены груды кирпичей, остававшиеся от часовни после взрыва, и оба почитаемые паломниками камня[53][41].

В настоящее время место легендарного появления иконы заросло лесом, на земле видны отдельные кирпичи и куски железной кровли. Местные цыгане собирают здесь душицу и другие, воспринимаемые населением как лечебные, травы, освящают их в храме и используют как средства против простуды и воспалительных заболеваний[45]. Старцева упоминает наличие берёзы, украшенной крестами, источника и камня, на котором постоянно лежат свежие цветы, на месте явления иконы и в наши дни. Восстановление колодца и часовни лишь планируется из-за отсутствия средств[54]. Доктор исторических наук Елена Окладникова писала в статье 2016 года о нескольких новых камнях на месте явления иконы. По её словам наиболее крупный из них является в настоящее время объектом поклонения. Камень рядом рядом, «украшен крестом, выложенным кирпичами, оставшимися от старой часовни»[55].

Судьба иконы

Почитание иконы в XVIII—XIX веках

Современная копия иконы Параскевы Пятницы на историческом месте оригинала в интерьере Никольской церкви, 2020 год

Икона принадлежала долгое время храму Святого Николая Чудотворца в селе Ильеши Ямбургского уезда Санкт-Петербургской губернии (в настоящее время это — Волосовский район Ленинградской области) и почиталась местным населением как чудотворная[6][7]. Каменная церковь Святого Николая Чудотворца была возведена вместо деревянной в 1792—1798 годах. Придельная церковь Святой Параскевы была начата раньше — в 1792 году и освящена первой — в 1793 году. Главный же храм во имя Святого Николая был освящён не ранее 1797-го (и не позже 1798-го года). 19 мая 1824 года в Ильешах произошёл пожар, во время которого погибли шесть человек. Документы подчёркивают, что когда пожар достиг церкви, то крестьяне выломали двери в храм на противоположной от огня стороне и через них вынесли в поле икону мученицы Параскевы, которую местные жители называли «матушка пятница». После пожара 1824 года к правой стороне сгоревшего храма была пристроена временная деревянная часовня. Там разместили икону Параскевы и возобновили богослужения на несколько лет до реконструкции церкви[35]. Церковь была восстановлена только в 1829—1832 году вновь с отдельным приделом Великомученицы Параскевы. В отличие от главного придела, который был холодным, придел Параскевы был отстроен тёплым[56].

Неизвестный мастер XVIII—XIX веков. Носилки из Никольской церкви в селе Ильеши

Ещё раз церковь была перестроена в 1855—1864 годах. Причиной перестройки в документах была названа теснота храма в праздник иконы Святой Параскевы, когда в Ильеши стекались тысячи богомольцев. Икона находилась тогда в киоте между главным и пятницким алтарём, «с правой стороны правого клироса и колонны»[57]. В 1857 году добавился ещё один придел — Пророка Илии[14].

Икона Параскевы Пятницы почиталась чудотворной и явленной. К деревянной часовне на месте её обнаружения совершался крестный ход[14]. День обретения иконы стал праздником, на который стекались паломники. Пол в церкви, часовне, а также весь путь, по которому следовал крестный ход с иконой, устилался травами и цветами. Особое предпочтение отдавалось душице. После окончания праздника использованные для процессии траву и цветы собирали, сушили и использовали для лечения[16][17].

Церковь Николая Чудотворца в 2008 году

Сергей Максимов в своей книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» так описывает праздник иконы:

В Ильешах, столь известных петербургским православным жителям, тысячами отправляющимся туда на Ильинскую пятницу по Балтийской дороге, наблюдается следующая поразительная картина: над опущенными долу головами коленопреклоненных богомольцев проносится высоко поднятая на носилках, тяжёлая киота с деревянным изваянием явленного образа Пятницы. С трудом продвигаясь вперед, счастливая и восторженная группа богоносцев, лишь благодаря ловкости, приобретённой долгим опытом, никого не увечит в этой цепи неловко распластавшихся по земле людей. Замедляемый всякими помехами, крестный ход из храма «Великого Николы» (с приделами пророка Илии и мученицы Параскевы) направляется к часовне, находящейся в полутора верстах от него, т. е. от места «доставления» чудотворной иконы к месту её «явления»

Сергей Максимов. Нечистая, неведомая и крестная сила[58][31]

.

Сергей Максимов писал, что Балтийская железная дорога увеличивала в два раза количество поездов в направлении Ильешей в день празднования иконы[59]. Он отмечал, что двумя наиболее почитающими изображение Параскевы в Ильешах группами населения являются «окрестные простолюдины» и «столичная интеллигенция», на которую и рассчитаны дополнительные железнодорожные составы[60].

Фёдор Зайцев. Осип Комиссаров в 1871 году. Вологодский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник

Сотрудник Военно-Медицинской Академии, доктор медицинских наук Пётр Прохоров опубликовал в журнале «Здоровье» в 1883 году статью «О противугигиенических обрядах при праздновании дня Прасковьи-Пятницы в селе Ильяши Ямбургского уезда Петербургской губернии». В ней он выразил своё возмущение отсутствием соблюдения санитарно-гигиенических норм во время крестного хода с иконой: «Одним и тем же ковшичком пьют все, даже сифилитики с папулами на губах», «под икону протаскивают психически разстроенных женщин, которые своими криками и рыданиями заставляют толпу думать, что в них вселился дьявол», «Перед часовней поставлена чаша с водой и ковшик, а несколько далее — чан с довольно грязной водой, за питьё которой бросают [в чан с водой] деньги, так что на дне чана иногда накапливается порядочная сумма», «Рядом с часовней стоит чудотворная берёза, у которой вся кора обглодана зубами богомольцев для исцеления от зубной боли»[61]. Другой причиной возмущения Прохорова стала назойливость взимания денег с богомольцев:

Всё это время, начиная с раннего утра и до поздней ночи, собираются с молящихся деньги «на подъём» иконы. Когда накопится не менее 30 руб. (обыкновенно собирается гораздо более, потому что купцы жертвуют единолично рублей по 50), икону ставят на тяжёлые, широкие носилки и несут в часовню, отстоящую в полуверсте от села. До собрания надлежащего количества «подъёмных» денег, икона стоит в иконостасе, а перед ней находится чаша с водой, за ковшичек которой кладутся деньги. В тоже время на икону вешают браслеты и золотые украшения и кладут на блюдо деньги… Носилки с иконой несут человек 10; в это же время человек 15 или 20 накладывают свои руки сверху рукояток и тянут книзу, а некоторые из богомолок буквально висят на руках. Несущим икону, конечно, становится тяжело, и они останавливаются, это означает: «Матушка отяжелела, надо служить молебен». Собираются вновь деньги, и служится молебен

Пётр Прохоров. О противугигиенических обрядах при праздновании дня Прасковьи-Пятницы в селе Ильяши Ямбургского уезда Петербургской губернии[61]

Историко-статистический справочник 1885 года отмечал, что «о чудесах от иконы… причт знает мало». О них, по его словам, рассказывает простой народ, не имея «желания дать рассказу официальный характер». Приношения к иконе осуществляются чаще всего в Ильин день, поэтому из-за их обилия членам причта «нет возможности делать записи». Среди наиболее знаменитых жертвователей и почитателей иконы справочник выделял командира Кексгольмского гренадерского Императора Австрийского полка генерала Фёдора (Феодора) Григорьевича Жидкова[Прим 4] и спасшего императора Александра II от выстрела Дмитрия Каракозова Осипа Ивановича Комисарова-Костромского, пожертвовавшего золотой медальон в 1866 году[63]. С удивлением справочник 1885 года отмечал, что 28 октября в день памяти Святой Параскевы посторонних богомольцев в селе не бывает[64].

«Путеводитель по России» под редакцией Р. С. Попова, изданный в 1886 году, включил посещение Ильешей в маршрут № 4 по Северу страны, пролегающий из Гатчины через Нарву и Ревель в Балтийский порт[65]. Третий том издания «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества», вышедший в 1900 году, рассказывал о массовом характере праздника в честь иконы Параскевы Пятницы в Ильешах, который завершался молебном в часовне, куда приносили во время крестного хода икону[66]. Информация о празднике в честь ильешской иконы была также внесена в «Географическо-статистический словарь Российской империи»[67]. Праздничные службы начиналась со вторника. В четверг в Ильешах возводили карусели, палатки, начинался торг в ожидании ярмарки. Жители Ильешей к Ильинской пятнице заканчивали сенокос и прятали сено в сараи. Эти сараи предназначались для ночлега многочисленных богомольцев. Те из них, кто имели родственников в селе, размещались у них дома. Праздничный день начинался со службы в Никольском храме, после чего происходил крестный ход с иконой к часовне. Крестных ходов могло быть несколько, если много богомольцев не успевали к началу первого[41].

Икона в XX веке

Летом 1917 года архиепископ Петроградский и Ладожский Вениамин (Казанский) посетил село Ильеши на празднование иконы Параскевы Пятницы. На праздник собрались многочисленные богомольцы из Кронштадта, Бегуниц, Ораниенбаума и других поселений Петроградской губернии. В проповеди Вениамин подчёркивал, что духовенство не занимается политикой. Крестный ход в этот раз продлился три часа[68][69].

В 1922 году ильешская община организовала сбор драгоценных металлов во время конфискации предметов церковного обихода советской властью. Благодаря этому удалось сохранить серебряный оклад иконы[41]. Николай Маторин в 1929 году свидетельствовал, что девушки имеют обыкновение ползать вокруг Никольской церкви, где находится чудотворная икона, на коленях. По его данным, это должно было принести скорое замужество[46]. Летом этого же года в Ильешах в крестном ходе участвовало несколько тысяч верующих. Праздник продолжался с 29 июля по 1 августа. Николай Маторин отмечал, что контрреволюционными элементами массовое стечение богомольцев использовалось для антисоветской агитации. В этот раз наиболее актуальными проблемами оказались продовольственный кризис и создание колхозов[48].

С 1937 году храм не действовал[16][17][41], но был официально закрыт только перед войной решением Леноблисполкома от 16 мая 1941. Известно, что в 1941 году икона Параскевы Пятницы продолжала оставаться в храме[41]. Здание было передано под сельский клуб[70]. В 1941 году в условиях немецкой оккупации в Ильеши прибыли священники из «Псковской православной миссии»[16][17][27] и в 1943 году богослужение было возобновлено[70][71]. Икона Параскевы Пятницы длительное время находилась в Государственном Русском музее в Ленинграде. Источники не сообщают более конкретной информации об обстоятельствах и дате перемещения иконы в музей. Юлия Старцева, например, писала: «Икону трижды увозили и возвращали обратно»[16].

В 1988 году в Свято-Троицкий собор Александро-Невской лавры из Русского музея, где она до этого времени находилась, была передана икона Параскевы Пятницы. В настоящее время икона находится в этом соборе справа от алтаря. Она помещена в массивный киот[6][7]. Его размеры — 130 х 82 см[27]. Благословение на постоянное хранение здесь иконы в июне 1989 года дал Патриарх Московский и всея Руси Алексий II[31].

Культурология, религиоведение и искусствознание об иконе

Этнография и история религии

Крупный советский этнограф Николай Маторин использовал икону из Ильешей в книге «Женское божество в православном культе. Пятница-Богородица. Очерк по сравнительной мифологии» для анализа архаических истоков традиционных религиозных представлений русского народа. В его книге приводится большое количество относящихся к 1929 году фотографий, запечатлевших почитание иконы местным населением, а также относящихся к концу 1920-х годов свидетельств современников[72].

Советский историк религии Николай Юдин в рассказе о святынях села Ильеши делал акцент на использовании местным духовенством и церковным активом невежества жителей в целях личного обогащения. Он писал о «бойкой торговле самодельными крестиками и иконками», которая здесь происходит под предлогом поклонения священным объектам. Возрождение культа иконы после Великой Отечественной войны он называл «делом рук местного духовенства, стремящегося этим способом повысить свои доходы»[28].

Местные жители, по его мнению, также извлекают выгоду, предоставляя приезжим почитателям святыни ночлег за денежную плату, поэтому повсюду рекламируют целебные способности ильешских святынь. Сами святыни он представлял результатом сознательной фальсификации[28]. По мнению Николая Юдина, свою выгоду извлекали из культа Параскевы Пятницы и ильешские люмпены: «Молящиеся оставляют на камне хлеб, конфеты, огурцы, помидоры, яйца, колбасу, которые местные пьянчуги используют к выпивке». Он также делал акцент на антисанитарии происходящего в Ильешах: «грязной стоялой водой» богомольцы промывали и без того больные глаза[73].

Ильешская святыня почиталась не только русским населением, жившим в этой местности, но и финно-уграми (водью, ижорой и др.), жившими севернее и восточнее[74][75]. Финский этнограф профессор Мартти Хаавио (англ.) в своей книге «Священные рощи в Ингерманландии» приводил записи финских фольклористов, работавших здесь[75]. Среди них была запись, отличающаяся от легенд, бытующих среди русского населения (в переводе с финского Александра Панченко):

В пятницу в день Ильи народ шёл в Ильеши. Там была ярмарка. В этой деревне была церковь и икона Параскевы Пятницы. Икону перенесли на голове из церкви в часовню, в молитвенный дом. Около часовни стояла берёза, около камня находился пастух. Он увидел эту икону и хотел ударить ее кнутом. Но кнут остался на берёзе и врос в неё. На камне остался отпечаток, как будто на него наступила нога. В этом следе находится вода. Там моют: один лицо, другой руку, третий ещё что-нибудь, что у кого болит. Ильеши — это русская деревня

Александр Панченко. Исследования в области народного православия. Деревенские святыни Северо-Запада России[76][77]

Мартти Хаавио считал, что упоминаемое место вблизи села Ильеши первоначально было водским языческим святилищем. Доктор филологических наук Панченко воспринимал такую точку зрения как ошибочную: в её поддержку нет никаких археологических доказательств и сами угро-финские племена жили севернее[78].

Искусствоведение

Святая Параскева Пятница из Пятницкой церкви Рыбной слободы Галича, XV—XVI века

Кандидат искусствоведения, профессор кафедры реставрации и технологии живописи Российской академии живописи, ваяния и зодчества Виктор Филатов отмечал, что православная церковь почитает сразу четырёх широко известных Параскев: мученицу-самаритянку Параскеву — сестру святой Фотины (день почитания 20 марта), мученицу-римлянку (26 июля), сербскую мученицу (14 октября) и иконийскую Параскеву (28 октября). У каждой из них, очевидно, была собственная иконография, которая, однако, слабо различается современными исследователями истории религиозного искусства. В этой иконографии путались даже средневековые русские иконописцы, которые часто в клеймах одной и той же житийной иконы совмещали эпизоды жизни сразу двух наиболее известных Параскев — сербской и иконийской[79]. Виктор Филатов выделил основные принятые в русской православной церкви иконографические типы с именем Параскевы[80]:

  • Параскева Пятница с крестом и жестом адорации (например, протянутая и раскрытая вверх ладонь руки). Под ним подразумевается в данном случае литургическое действие, во время которого в специальном сосуде (дароносице) выставляются Святые Дары.
  • Параскева Пятница с развёрнутым свитком, на котором нанесён текст Символа веры, в правой руке. Такие изображения появились на Руси в XV веке.
  • Параскева Пятница с алавастром и крестом (или только с одним крестом). Иногда рука, предназначенная для алавастра, окутана мафорием и сам алавастр отсутствует.

Икона из Ильешей изображает поднятыми обе руки святой, в которых, как предполагают исследователи, могли быть крест и свиток[14]. Наиболее ранней «большемерной» резной фигурой великомученицы Параскевы именно такого типа (крест, свиток, венец), по мнению Елены Тихомировой, является скульптура из Пятницкой церкви Рыбной слободы города Галича Костромской губернии. В настоящее время она находится на временном хранении в Государственном Русском музее (размер фигуры — 170 х 95 см, техника резьбы по дереву с темперной окраской, Галичский филиал Костромского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, инв. 1264). Скульптура считалась даром князя Дмитрия Шемяки (I половина XV века) жителям Галича, но исследователи обычно датировали её временем не раньше начала XVI века[81].

Культурология

Доктор филологических наук Александр Панченко в своей монографии «Исследования в области народного православия. Деревенские святыни Северо-Запада России», вышедшей в 1998 году, анализировал в первую очередь легенду и те материальные объекты, которые оказались связаны с появлением иконы Параскевы Пятницы в Ильешах, а также особенности их интерпретации в дореволюционной и советской научной литературе. Он отмечал, что кандидат исторических наук Владимир Семёнов в статье «Камни-следовики в культурной традиции Ингерманландии» связал эту легенду с мифом «о Громовержце и его противнике в гипотетическом прибалтийско-финском (т. е. водском или ижорском) варианте». Сам Панченко считал такую интерпретацию методологически некорректной[82]. Он соотнёс практиковавшееся в Ильешах одевание резной иконы Параскевы с южнославянской традицией[83]. По его словам, это действие «выходит далеко за пределы восточнославянского ареала» и имеет две функции: «моделирования культурного „порядка“, противостоящего хаотическим силам» путём «ограничения определённого пространства» и медиации — посредничества между земным и «иным» мирами (поэтому «полотна и рушники равно используются при рождении и крещении ребёнка, во время свадьбы и похорон»)[84].

В обычае приносить иконе в Ильешах дары из серебра в виде больных человеческих органов Александр Панченко увидел в соответствии с теорией доктора исторических наук Александра Островского два коммуникативных типа: «обетный» (в молитве об исцелении было дано обещание изготовить вотивный предмет, он должен был быть пожертвован иконе после выздоровления) и «направляющий» («предмет-привеска приносится одновременно с молитвой об исцелении»)[85].

Практику обхода святыни (часовни в Ильешах) Панченко сопоставлял «с фольклорной символикой пояса, связанной с представлениями о силе (и, прежде всего, „силе рождающей, детородной“), защите, замыкании и ограничении определённого пространства». Замыкается «испорченное и опасное пространство», создаётся особая защищённая зона, отделённая от опасности. Обход, по мнению исследователя, моделирует границы пространства. К другому типу подобных «пограничных» обрядов он относил и ритуальное «пролезание» под иконой в Ильешах во время крестного хода[86]. Журнал «Церковный вестник» за август 1885 года действительно сообщал о том, что девушки «ложатся под проносимый образ и молятся о послании жениха», отмечая, что в целом праздник в Ильешах далёк от православных представлений и ему необходимо ещё придать христианский характер[87][88].

Историю с пастухом и девочкой Панченко трактует так. Пастух принадлежит не только к деревенскому миру, но и к миру леса, поэтому может быть «сближен с чёртом и лешим». Пастух не узнаёт Параскеву Пятницу, принимая её за «девчонку босую» и «поступает с ней по правилам профанного мира». Эти нормы неприменимы к сакральному существу. Поэтому кнут каменеет, что демонстрирует подлинную природу святой[89].

Краеведение

Йохан Эрик Хедберг (англ.). Хенрик Габриель Портан, 1799

Краевед, действительный член Русского Географического Общества Вячеслав Мизин, анализируя различные сохранившиеся до нашего времени версии легенды об Ильешах, предложил выделить среди них две группы: «народную», где речь идёт о явлении «девы», и «православную», которую он относит к к концу XIX века, где в центре повествования появление чудотворной иконы. Самым ранним упоминанием легенды он считает работу 1802 года «Об обычаях и обрядах води» финского историка Хенрика Габриеля Портана, который записал её со слов своего студента Л. А. Цетрауса[90]. По мнению Мизина, предания русских крестьян о Ильешах являются значительно более точными и полными, чем рассказы финно-угров. С его точки зрения, это свидетельствует об относительной молодости самих преданий. К середине века культ уже вполне сформировался[91]. Мизин отмечал большое число архаических элементов в праздновании явления иконы. Так, например, исцеление бесноватых в этот день проводили не священники, а знахарки[92].

Вячеслав Мизин предполагал, что в Ильешах существовал некий «древний и популярный в народе образ», который был впоследствии преобразован в почитание Параскевы Пятницы. С его точки зрения способом этого преобразования могло стать обретение чудотворной иконы[93]. В поисках этого образа Мизин обращал внимание на детали описания девочки, которую пытался ударить кнутом пастух. Она — босая, а в некоторых версиях — обнажённая и простоволосая, то есть выглядела не соответствующим для святой образом. С точки зрения исследователя, это роднит её с русалкой[94]. По мнению Мизина, ильешский культ не является уникальным и его аналоги прослеживаются не только в фольклоре Северо-Запада России, но и в западноевропейских легендах[95]. В поисках времени возникновения легенды Мизин предлагает опираться на свидетельства об объектах почитания верующими. Берёза, по его мнению не могла быть старше XVIII века. Деревянная часовня должна была быть возведена также в XVIII веке[96].

Датировку иконы Параскевы Пятницы он осуществляет на основе таких признаков, как особая постановка рук, проработка изображения пальцев, отсутствие резного нимба. Все эти признаки указывают на близость к новгородским образам XVI—XVII веков, но пропорции тела святой указывают на более позднее или провинциальное происхождение иконы[97]. По мнению исследователя, в храме в Ильешах икона могла появиться после 1722 года, когда Святейший правительствующий синод издал постановление против резных изображений в церквях. До этого постановления икона могла находиться в одной из церквей, посвящённых святой Параскеве, или в Пятницком монастыре, находившемся поблизости от Ильешей. После постановления она была «скрыта», а спустя достаточно значительное время чудесным образом обретена. В доказательство Мизин приводил сохранённую Мартти Хаавио финскую версию: «эта святыня была принесена в лес, где пастух, мужчина из Томенгонта, её нашёл»[98]. Обретение иконы, положившее начало легенде и культу, автор датировал 1750—1775 годами[99].

Современное почитание иконы

Главный праздник прихода в настоящее время — Ильинская пятница (день обретения иконы). Этот праздник — переходящий, празднуется в последнюю пятницу перед Ильиным днём (20 июля (2 августа)) — в июле—августе[Прим 5][31][17]. С 1988 года была восстановлена традиция совершения в Ильинскую пятницу крестного хода с иконой вокруг храма[27]. C 2006 года икону один раз в год привозят в Свято-Никольский храм в Ильешах из Свято-Троицкого собора, а во время крестного хода несут на носилках к месту легендарного явления[100]. На месте разрушенной часовни богослужений в настоящее время не проводится, но оно превратилось в место народного почитания. Праздник в честь обретения иконы происходит в самом Николо-Параскевинском храме[31]. Затем икона переносится в храмы Гатчинского и Волосовского районов. К 10 сентября икону возвращают в Свято-Троицкий собор[27]. В приходе до настоящего времени сохранены носилки, на которых несли в этот праздник икону вокруг храма. Вплоть до начала 1930-х годов в храме совершалась архиерейская служба с участием викарного епископа, в настоящее время вместе с настоятелем храма в праздничной службе участвуют благочинный и священники из соседних приходов[31].

Активно почитают Никольский храм и хранящуюся в нём копию иконы цыгане из других районов Ленинградской области. Именно они сделали наиболее значительные пожертвования на реконструкцию храма. По бытующей в Ильешах легенде, «их старый барон, когда умирал, завещал всем ходить в Ильеши»[100].

C 8 августа по 1 октября 2018 года в Российском этнографическом музее в Санкт-Петербурге прошла фотовыставка «Ильинская пятница в деревне Ильеши». Современные снимки, сделанные сотрудниками музея в ходе экспедиций 2014 и 2016 годов, были дополнены фотографиями празднования Ильинской пятницы в 1929 году. Фотографии 90-летней давности были сделаны фотографом Александром Гречкиным[101].

Примечания

Комментарии
  1. В настоящее время большая часть статуи скрыта ризой и киотом. Доступны взгляду по факту только лицо Параскевы Пятницы и кисти её рук.
  2. В качестве доказательства Старцева писала, что храм в Ильешах, «именовавшийся тогда Григорьевским Льешским погостом (в то время ещё деревянный), упоминается впервые под 1500 годом в Писцовой книге Водской пятины Великого Новгорода». По её мнению, церковь Святого Григория, упоминаемая тогда, возведена была, вероятно, на месте более древней церкви, а название села указывает на древнее почитание в этой местности пророка Илии и Ильинской пятницы[16][17][20]. Церковный историк, многолетний редактор журнала «Санкт-Петербургские Епархиальные ведомости» Илья Попов относил появление иконы Параскевы Пятницы к XVI веку[21]. Этнограф Сергей Максимов приводил в пример культ иконы Святой Параскевы Пятницы в Ильешах, затмивший почитание Ильи, в честь которого собственно названа деревня, рассказывая об общей закономерности вытеснения почитания Ильи почитанием Пятницы[22].
  3. Впоследствии Ильеши вновь оказались в государственной собственности и император Николай I пожаловал их за заслуги перед Отечеством полководцу Ивану Дибичу-Задунайскому. В 1831 году по его завещанию Ильеши получил племянник Карл Притвиц, впоследствии генерал от кавалерии[26].
  4. Справочнику «Российская гвардия: 1700—1918» такой гвардейский генерал неизвестен, он называет командиром Кексгольмского гренадерского Императора Австрийского полка с 29 декабря 1849 по 22 июля 1858 года генерал-майора Михаила Андреевича Житкова[62]. Сергей Максимов приводил в пример культ иконы Святой Параскевы Пятницы в Ильешах, затмивший почитание Илии, в честь которого собственно названа деревня, рассказывая об общей закономерности вытеснения почитания Илии почитанием Пятницы[22].
  5. Праздник самой Параскевы Пятницы Иконийской приходится на 28 октября — на другой день[6].
Источники
  1. Филатов, 1971, с. 187.
  2. 1 2 Десятников, 1972, с. 27.
  3. Мизин, 2013, с. 46—50.
  4. Чекалов, 1974, с. 88.
  5. Максимов, 1903, с. 518.
  6. 1 2 3 4 5 Старцева, Попов, 2001, с. 91.
  7. 1 2 3 4 5 6 СПЕВ, 2002, с. 136.
  8. Максимов, 1903, с. 516.
  9. Старцева, Попов, 2001, с. 92.
  10. Старцева, Попов, 2001, с. 91—92.
  11. Мальцев, 1995, с. 20—21.
  12. Димитрий Ростовский, 2004, с. 584—590.
  13. Историко-статистические сведения, 1883, с. 13.
  14. 1 2 3 4 5 6 7 8 Историко-статистические сведения, 1885, с. 402.
  15. 1 2 3 4 Панченко, 1998, с. 155.
  16. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Старцева, Попов, 2001, с. 93.
  17. 1 2 3 4 5 6 7 СПЕВ, 2002, с. 137.
  18. 1 2 3 4 Макаревский, 2013, с. 57.
  19. 1 2 Королькова, 2019, с. 92.
  20. Макаревский, 2013, с. 58.
  21. Попов, 1994, с. 53.
  22. 1 2 Максимов, 2009, с. 216, 460 (Примечания автора).
  23. Макаревский, 2013, с. 55—56.
  24. Историко-статистический справочник, 1869, с. 68.
  25. Историко-статистический справочник, 1869, с. 67.
  26. Мурашова, Мыслина, 2003, с. 160.
  27. 1 2 3 4 5 6 Икона святой мученицы Параскевы Пятницы. Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра. Дата обращения: 28 декабря 2020.
  28. 1 2 3 Юдин, 1966, с. 146—147.
  29. 1 2 Старцева, Попов, 2001, с. 92—93.
  30. 1 2 Макаревский, 2013, с. 56—57.
  31. 1 2 3 4 5 6 7 8 Старцева, Попов, 2001, с. 94.
  32. Макаревский, 2013, с. 56.
  33. 1 2 Панченко, 1998, с. 154.
  34. Предания и сказки, 2009, с. 41.
  35. 1 2 Историко-статистические сведения, 1885, с. 400.
  36. 1 2 3 СПЕВ, 2002, с. 136—137.
  37. 1 2 Максимов, 1903, с. 276.
  38. 1 2 Маторин, 1931, с. 30.
  39. Историко-статистические сведения, 1885, с. 410.
  40. Агапкина, 1999, с. 68.
  41. 1 2 3 4 5 6 Королькова, 2019, с. 93.
  42. Маторин, 1931, с. 5, 8, 12.
  43. Панченко, 1998, с. 108—109.
  44. Гадло, Верняев, Егоров, Чистяков, 2004, с. 57.
  45. 1 2 Старцева, Попов, 2001, с. 93—94.
  46. 1 2 3 Маторин, 1931, с. 5.
  47. Маторин, 1931, с. 5, 62.
  48. 1 2 Маторин, 1931, с. 6.
  49. 1 2 Маторин, 1931, с. 35.
  50. Маторин, 1931, с. 25.
  51. Чумакова, 2018, с. 645.
  52. Макаревский, 2013, с. 57—58.
  53. 1 2 Мизин, 2013, с. 33—34.
  54. Старцева, Попов, 2001, с. 94, 95.
  55. Окладникова, 2016, с. 242.
  56. Историко-статистические сведения, 1885, с. 401.
  57. Историко-статистические сведения, 1885, с. 401—402.
  58. Максимов, 1903, с. 275.
  59. Максимов, 1899, с. 98.
  60. Максимов, 1899, с. 101—102.
  61. 1 2 Прохоров, 1883, с. 3—4.
  62. Валькович, Капитонов, 2005, с. 104.
  63. Историко-статистические сведения, 1885, с. 402—403.
  64. Историко-статистические сведения, 1885, с. 408.
  65. Путеводитель, 1886, с. 311.
  66. Морачевский, Ставровский, Соколов и другие, 1900, с. 290.
  67. Семёнов, 1885, с. 953.
  68. Бовкало, 2004, с. 64—65.
  69. Рашитова, 2018, с. 240—243.
  70. 1 2 Шкаровский М. В.. Николая Чудотворца Святителя церковь (дер. Ильеши, Волосовский р-н). Энциклопедия «Культура Ленинградской области». Дата обращения: 28 декабря 2020.
  71. Кушнарёв, 2009, с. 399—400.
  72. Маторин, 1931, с. 1—144.
  73. Юдин, 1966, с. 147.
  74. Конькова, 2009, с. 181.
  75. 1 2 Панченко, 1998, с. 156.
  76. Панченко, 1998, с. 156—157.
  77. Конькова, 2009, с. 181 (в пересказе).
  78. Панченко, 1998, с. 157.
  79. Филатов, 1971, с. 184—185.
  80. Филатов, 1971, с. 185—186.
  81. Тихомирова, 2008, с. 224.
  82. Панченко, 1998, с. 58.
  83. Панченко, 1998, с. 91—92.
  84. Панченко, 1998, с. 91, 89.
  85. Панченко, 1998, с. 92—93.
  86. Панченко, 1998, с. 111—112.
  87. Церковный вестник, 1885, с. 489—490.
  88. Розов, 2004, с. 511.
  89. Панченко, 1998, с. 248.
  90. Мизин, 2013, с. 16—17, 19.
  91. Мизин, 2013, с. 20.
  92. Мизин, 2013, с. 27.
  93. Мизин, 2013, с. 53.
  94. Мизин, 2013, с. 56.
  95. Мизин, 2013, с. 57—66.
  96. Мизин, 2013, с. 67—68.
  97. Мизин, 2013, с. 69.
  98. Мизин, 2013, с. 69—70.
  99. Мизин, 2013, с. 72.
  100. 1 2 Королькова, 2019, с. 94.
  101. Фотовыставка «Ильинская пятница в деревне Ильеши» в Российском этнографическом музее. Музеи России. Дата обращения: 29 декабря 2020.

Литература

Источники
  • Мнения печати по церковным вопросам // Церковный вестник : Журнал. — 1885. — 3 августа (№ 31). — С. 489—490.
  • Предания водского народа // Предания и сказки водского народа. Vad’d’aa rahvaa jutud ja kaazgad. Сост. и автор вступительного раздела О.И. Конькова. — СПб.: Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской академии наук, 2009. — Т. 1. — С. 32—93. — 144 с. — (Фольклор коренных народов Ленинградской области). — ISBN 978-5-8843-1171-8.
  • Дмитрий Ростовский. Страдание святой великомученицы Параскевы // Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского (репринт). — Киев: Свято-Успенская Киево-Печерская Лавра, 2004. — Т. Т. II. Месяц октябрь. — С. 584—590. — 8678 с.
  • Кушнарёв А. И. Отношение уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР Ленинградской области А. И. Кушнарёва зам. председателя исполкома Волосовского райсовета Васильеву с указанием считать действующими все церкви, открытые в районе во время оккупации. 5 апреля 1945 г. № 81 // Материалы по истории церкви. — М.: Издательство Крутицкого подворья. Общество любителей церковной истории, 2009. — Т. 43. Русская православная церковь в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Сборник документов. — С. 399—400. — 765 с.
Научная и научно-популярная литература
  • Агапкина Т. А. Дерево культовое // Славянские древности: этнолингвистический словарь в пяти томах. Институт славяноведения и балканистики. — М.: Международные отношения, 1999. — Т. 2 (Д—К). — С. 67—70. — 697 с. — ISBN 978-5-7133-0982-4.
  • Бовкало А. А.. Первые архипастырские поездки св. Вениамина Петроградского по епархии // Санкт-Петербургские Епархиальные ведомости : Журнал. — 2004. — № 32. — С. 64—66.
  • Валькович А. М., Капитонов А. П. Российская гвардия: 1700—1918. Справочник / Федер. арх. агентство, РГВИА. — М.: Новый хронограф, 2005. — 447 с. — ISBN 978-5-9488-1035-5.
  • Гавриил Кременецкий, третий архиепископ С.-Петербургский // Историко-статистические сведения о Санкт-Петербургской епархии. Издание Санкт-Петербургского епархиального статистического комитета. — СПб.: Типография Департамента уделов, 1883. — Т. 7. — С. 1—96. — 521 с.
  • Гадло А. В., Верняев И. И., Егоров С. Б., Чистяков А. Ю. Этнография Северо-Запада России: Южные окрестности Петербурга — Приладожье — Центральные районы Псковщины. — СПб.: СПбГУ, 2004. — 252 с. — ISBN 5-288-03047-2.
  • Десятников В. А. III. Основные сюжеты и их происхождение // Русская деревянная скульптура. — М.: Знание, 1972. — С. 24—32. — 55 с. — 5000 экз.
  • Конькова О. И. Народный календарь и праздники // Водь. Очерки истории и культуры. — СПб.: МАЭ РАН, 2009. — С. 162—190. — 252 с. — («Коренные народы Ленинградской области). — ISBN 978-5-88431-167-1.
  • Королькова Л. В. Почитаемые культовые памятники Ленинградской области: история и современность // Рябининские чтения. Материалы VIII конференции по изучению и актуализации традиционной культуры Русского Севера. Петрозаводск. КарНЦ РАН. ISBN 978-5-9274-0859-7 : Сборник. — 2019. — С. 91—94.
  • Макаревский Н. Чудотворная икона великомученицы Параскевы из села Ильеши // Святая великомученица Параскева Пятница. Житие. Чудеса. Акафист. Канон. Молитвы. — М.: Артос-медиа, Неугасимая лампада, 2013. — С. 55—60. — 96 с. — (Благодатный покров). — ISBN 978-5-9946-02348.
  • Максимов С. В. Ильинская Пятница // Крылатые слова. — СПб.: Типография А. С. Суворина, 1899. — С. 93—103. — 500 с.
  • Максимов С. В. Обитель и житель // Собрание сочинений: В 7 томах.. — М.: Книжный Клуб Книговек (литературное приложение «Огонёк»), 2009. — Т. 7. — С. 175—252. — 464 с. — ISBN 978-5-4224-0028-7.
  • Максимов С. В. Священные рощи // Параскева-Пятница // Нечистая, неведомая и крестная сила. — СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг, 1903. — С. 275—289, 516—518. — 560 с.
  • Мальцев Н. В. Искусство декоративной резьбы и деревянной скульптуры Русского Севера // Резные иконостасы и деревянная скульптура Русского Севера. Каталог выставки. Авт.-сост. альбома-каталога, кандидат искусствоведения Кольцова Т. М.. — М., Архангельск: Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени академика И. Э. Грабаря, 1995. — С. 16—28. — 210 с. — 5000 экз. — ISBN 5-7196-0759-5.
  • Маршрут № 4. Гатчина, Нарва, Ревель, Балтийский порт // Путеводитель по России. Север. Под ред. Р. С. Попова. — СПб.: Типография Министерства путей сообщения, 1886. — С. 307—332. — 543 с.
  • Маторин Н. М. Женское божество в православном культе. Пятница-Богородица. Очерк по сравнительной мифологии. — М.: Московский рабочий, 1931. — 144 с. — 10 000 экз.
  • Мизин В. Г. Ильеши — феномен, легенда, реальность? // Забытые священные и мифологические места Ингерманландии. — СПб.: Центр сохранения культурного наследия, 2013. — С. 8—76. — 216 с. — ISBN 798-5-9188-2019-3.
  • Морачевский В. В., Ставровский Я. Ф., Соколов Н. А. и другие. Отдел III. Замечательные населённые места и местности. Глава VIII. Юго-Западная часть Озёрной области // Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Настольная и дорожная карта для русских людей. Под ред. В. П. Семёнова. — СПб.: Типография А. Ф. Девриена, 1900. — Т. 3. Озёрная область. — С. 241—369. — 456 с.
  • Мурашова Н. В., Мыслина Л. П. Луизиана Забалканская // Дворянские усадьбы Санкт-Петербургской губернии: Кингисеппский район. — СПб.: Информационный центр «Выбор», 2003. — С. 159—162. — 276 с. — 3000 экз. — ISBN 5-93518-028-6.
  • Николаевская церковь в Ильешах // Историко-статистические сведения о Санкт-Петербургской епархии. Издание Санкт-Петербургского епархиального статистического комитета. — СПб.: Типография Департамента Уделов, 1885. — Т. 10. — С. 399—410.
  • Окладникова Е. А. Сакральные ландшафты приневского края в нарративах жителей Ленинградской области // Проблемы изучения традиционных сообществ Тихоокеанской России: сб. научных статей / Отв. ред. А. Ф. Старцевв; Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН. – Владивосток: Дальнаука. ISBN 978-5-8044-1599-1 : Сборник. — 2016. — С. 234—251.
  • Отдел первый. II. Православная церковь в пределах епархии с основания С.-Петербурга до учреждения св. Синода (с 1703—1721 г.) // Историко-статистические сведения о Санкт-Петербургской епархии. Издание Санкт-Петербургского епархиального статистического комитета. — СПб.: Печатня В. Головина, 1869. — С. 49—96. — 414 с.
  • Панченко А. А. Исследования в области народного православия. Деревенские святыни Северо-Запада России. — СПб.: Алетейя, 1998. — 306 с. — 1500 экз.
  • Попов И. В. Протоиерей Николай Кудрявцев // Санкт-Петербургские Епархиальные ведомости : Журнал. — 1994. — № 12. Часть 1. — С. 53—54.
  • Прохоров П. Н. О противугигиенических обрядах при праздновании дня Прасковьи-Пятницы в селе Ильяши Ямбургского уезда Петербургской губернии // Здоровье : Журнал. — 1883. — № 41. — С. 3—4.
  • Рашитова О. А. Церковная жизнь Ямбургского уезда Санкт-Петербургской епархии во время Гражданской войны // Ленинградская земля. Краеведческий альманах. СПб.: Ленинградский государственный университет им. А. С. Пушкина. ISBN 978-5-8290-1735-4 : Журнал. — 2018. — Т. Том. I. Кингисеппский край. — С. 240—243.
  • Розов А. Н. Этнографические и фольклорные материалы на страницах журнала «Церковный вестник» (1875—1916). Аннотированный тематико-библиографический указатель // Русский фольклор. Институт русской литературы (Пушкинский дом). — СПб.: Наука, 2004. — Т. XXXII. Материалы и исследования. — С. 475—520. — 587 с. — (Русский фольклор). — 800 экз. — ISBN 5-02-027155-1.
  • Семёнов П. П. Ямбург // Географическо-статистический словарь Российской империи. — СПб.: Типография В. Безобразова и комп, 1885. — Т. 5. — С. 950—954.
  • Старцева Ю. В., Попов И. В. Явление вмц. Параскевы Пятницы в Ильешах // Санкт-Петербургские Епархиальные ведомости : Журнал. — 2001. — № 25. — С. 91—96.
  • [Старцева Ю. В.], [Попов И. В.]. Чудотворные и местночтимые иконы Санкт-Петербурга // Санкт-Петербургские Епархиальные ведомости : Журнал. — 2002. — № 30—31. — С. 127—153.
  • Тихомирова Е. Л. К вопросу об атрибуции деревянной скульптуры великомученицы Параскевы Пятницы из Пятницкой церкви рыбной слободы г. Галича // Вестник Костромского государственного университета : Журнал. — 2008. — № Специальный выпуск. — С. 223—227.
  • Филатов В. В. Рязанская икона «Параскева Пятница» // Советская археология : Журнал. — 1971. — № 1. — С. 173—191.
  • Чекалов А. К. Народная деревянная скульптура русского Севера. — М.: Искусство, 1974. — 191 с. — 10 000 экз.
  • Чумакова Т. В. Исследователи народной религиозности: Я. Я. Ленсу // Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология : Журнал. — 2018. — Т. 34, № 4. — С. 636—650.
  • Юдин Н. И. Правда о петербургских «святынях». — Л.: Лениздат, 1966. — 179 с. — (Библиотека атеиста).